на долю секунды мог вызвать у меня уважение, то теперь только пугает. Не меньше, чем сам Гордей.

— Спасибо, Диночка. Очень вкусно. Умница.

Бабушка Ефросинья благодарит меня и идет с Никитой в гостиную. У Германа ноль эмоций, он просто поднимается из-за стола, и я догоняю его в последний миг:

— Герман Андреевич!

— Что?

— То, что было утром… извините. Я больше не потревожу вас в вашей спальне.

Сгорая со стыда, заставляю себя это произнести. Пусть я буду виновата, я не хочу еще больше добавлять себе проблем.

— Так держишься за это место. И правильно, потому что по одному лишь моему щелчку тебя не примут даже унитазы драить, а теплый дом смениться зоной, это понятно?

— Да.

— Иди работай.

— Я хотела спросить…

— Что еще?

— Моя тетя. Мне нужно к ней в больницу. Пожалуйста, всего на пару часов! Я не знаю, на когда ей назначили операцию, может, там надо что подписать, у тети инсульт, это важно.

— Ты забыла, где находишься? Ты на рабочем месте и выходной у тебя будет в воскресенье.

— Но сегодня же вторник.

— Вот именно что вторник, потому работай, зарплата тебе достается не за красивые глаза, а аванс был уже выдан. Что-то еще непонятно?

Его слова, такие жесткие, тон голоса просто стальной.

В этот момент хлопает дверь. Эльза вернулась.

— Нет, мне все понятно.

Опускаю голову, начинаю убирать на кухне. Прости, теть Люба. Я стараюсь, я мысленно с тобой каждую минуту, вот только мне так неспокойно. До воскресенья еще столько дней.

Я переделываю все задания Эльзы и даже успеваю выгулять их Джека. То и дело поглядываю на часы. Герман Андреевич уехал на работу, Эльза играет с Никитой. Я уже приготовила ужин и погладила белье, снова выгуляла собаку.

И я не удерживаюсь. Без позволения покидаю этот дом, снимаю форму и переодевшись, еду к теть Любе в больницу.

Они все равно каждый своим занят, это недолго, мне надо увидеть врача, я обязана лично поговорить с ним.

Дорога до больницы меня выматывает, только сейчас вспоминаю, что я сегодня ничего не ела. Как только вхожу в отделение, кружиться голова. Кто-то дает мне шоколадку.

— Девочка, ты что, не ела?

— Нет.

— Ну кто так делает, додумалась же!

— Все в порядке. Мне лучше, спасибо.

Вижу врача в конце коридора, быстро подхожу к нему:

— Антон Данилович, как моя тетя?

— Состояние стабильно тяжелое, мы пытались ее стабилизировать медикаментозно, но не получилось. Без операции не обойтись, будет замена сосуда.

— Хорошо, да, хорошо, если это поможет. Когда будет операция?

— Завтра первой возьмем. Хорошо что вы приехали, до вас не дозвониться. Идемте, надо подписать бумаги. И в аптеку вам надо еще, докупить по списку все на операцию.

Я все же не зря приехала и решаю вопросы. Правда, вместо ожидаемых двух в больнице я провожу целых пять часов. Мне даже удается зайти к теть Любе в реанимацию, она лежит под аппаратом. Такая слабая, бледная, единственный мой родной человек.

— Крепись, теть Люба. Я все сделаю чтобы помочь тебе, только не оставляй меня одну! Ты очень сильная, я знаю! Борись! Ты должна выздороветь! Я не... я не смогу одна. Я слабая. Пожалуйста, выздоравливай скорее. Я очень тебя жду. Только не сдавайся!

Целую ее руку и выхожу. Возвращаюсь сразу в дом Зарубиных, во только также незаметно войти, как я уходила, не выходит.

— Где тебя носило шесть часов подряд?

Эльза. Она караулит меня прямо у порога.

— Я ездила к тете в больницу.

— Похвально, но кто тебе разрешал покидать рабочее место?

— Это было важно для меня. Я все ваши задания на сегодня сделала.

— Так, были бы новые задания! Девочки, мы за что тебе платим? Я звонила специально уточнить, Герман тебя никуда не отпускал.

В этот момент, как назло, Гордей домой возвращается, стреляет в меня глазами. Двое на одну, прекрасно. Можете добивать меня голыми руками, и я так едва стою.

— Извините, Эльза Михайловна.

— Мне твое извините даром не сдалось! Первый и последний выговор! Вот уж, что удумала. Да на такое место сотни желающих будет! Благодарна Герману должна быть, что сжалился и на работу взял, так нет же, мы ж такие умные!

И вот, Эльза ругается, аж глаза искрятся, а меня от слабости шатает почему-то. Ухватываюсь за косяк двери чтобы не упасть, а Гордей как-то странно смотрит на меня.

— Эльза, озверина переела?

— А ты ее не защищай! Сам тоже уже отличился!

— Это больше не повториться. Я больше не покину рабочее место без разрешения.

— Я очень надеюсь! Иди, ужин подавай, Никитка голодный! Да и мы все. Надеюсь, сегодня что-то пооригинальнее придумаешь. Прислуга…

Фыркнула и хвостом вильнула. Я проглотила обиду, пошла на кухню. Гордей почему-то пошел за мной.

Глава 23

Достаю продукты из холодильника, накрываю на стол. Замечаю, что следом за мной на кухню вошел Гордей. И комната сразу стала маленькой, на грудь словно камень положили.

— Твоя подруга тебе привет передавала.

— Спасибо.

Ставлю салат на стол, стараясь при этом не задеть близко подошедшего Гордея.

— Почему не сказала, что тетка твоя с инсультом в больнице?

Останавливаюсь. Бросаю быстрый взгляд на него. Вдох-выдох, спокойно, он просто хочет тебя побольнее уколоть, я уже привыкла.

— Это мое дело. Не твое.

Нарезаю хлеб, расставляю тарелки.

Внутри паника, которую я старательно скрываю.

— Правильно, не мое, — басит Зарубин и кладет что-то на край стола.

— Что это?

— Сама посмотри.

Беру этот листочек в руки, быстро пробегаюсь по нему глазами. Заявление об академе, уже подписанное от моего лица.

— Как это? Я этого не подписывала.

— Декан рогом уперся, не стал тебя отпускать. Сказал, как надумаешь, вернешься. Место за собой сохранится.

Судорожно хватаю ртом воздух. Смотрю на Гордея и понимаю, что он врет. Я знаю, что тогда сказал мне декан. Что это мой выбор и он уговаривать не станет.

— Зачем ты договорился с ним? Зачем решил это за меня?! Я тебя об этом не просила. Не просила!

Слезы подступают к горлу, больно.

— Забери эту бумажку, я бросила университет!

Тыкаю ее ему в грудь, но Гордей не берет, просто смотрит на меня своими красивыми карими