так, чтобы ей стало лучше.

Мысленно молюсь за нее.

— Гордей, ты звонил Марте? Когда они к нам приедут?

Вопрос Германа Андреевича вырывает из своих мыслей, поднимаю взгляд.

— Еще нет.

— Сколько ты будешь тянуть с этим, или мне самому позвонить ей?

— Ну, хочешь, позвони.

— Это не мое дело, а твое.

— Вот именно, потому сам разберусь.

— Мы ждем их на ужин в любое время, — щебечет Эльза. — Марта будет прекрасной невестой, Гордей, мне уже не терпиться погулять на твоей свадьбе!

Она улыбается на все тридцать два, а мне так неловко в этот момент становится. Что я вообще тут делаю. И еще больно, сама даже не знаю, почему.

— Сам разберусь, сказал же.

Гордей резко поднимется, а после меня обжигает горячее пламя.

— А-а-а!

Кипяток. Он перевернул чашку чая на столе, горячая вода полилась прямо мне на бедра.

— Дина!

Меня тут же отрываюсь от стула, оттягивают дальше от стола. Это Гордей, это он первым схватил меня, не давая еще больше обжечь ноги.

— Черт, я не хотел!

Гордей хватает полотенце и промакивает им мои колготки, а мне так стыдно становится, просто до невозможности.

— Ничего. Не трогай…Не надо, я сама.

Говорю тихо. Нет, мне уже не больно, но дико стыдно и еще все смотрят на нас.

— Вот криворукий! Смотреть надо, не то совсем девку мне угробишь!

Бабушка Фрося качает головой.

— Пожалуйста, не надо, я сама уберу.

Говорю, когда Гордей поднимает с пола разбитые осколки чашки, а после сгружает их в мусорное ведро.

— Гордей!

Окликает его Герман, и в тот же момент в него летят какие-то ключи.

Гордей их быстро ловит.

— Поедь, отвези Никиту в садик, наш водитель заболел.

— И года не прошло. Идем!

Кивает Гордей Никите, и бросив на меня еще один взгляд, они уходят.

Я убираю на кухне, не забыв при этом заметить, что Эльза “случайно” разливает варенье, добавив мне работы.Она сразу невзлюбила меня, и судя по тому, как теперь смотрит на меня ее муж, он того же мнения.

И еще: без Гордея я не чувствую себя безопасно в этом доме, как бы странно это ни звучало. Герман Андреевич иногда так смотрит на меня… как Гордей смотрел на той вечеринке после того проклятого игристого вина.

Глава 26

Я не знаю, зачем поперся в эту больницу. Просто не понимаю, на хрена. Это важно. Не мне. Дине. Я просто хочу понять, что операция прошла нормально, что не стало хотя бы еще хуже, хотя куда уже хуже, и так не знаю.

Найти ее тетку оказывается несложно. Небольшой презент медсестрам и я попадаю в отделение.

С врачом уже пообщался, но теперь лично хочу увидеть тетку Дины.

Обычная городская больница, ничего необычного и примечательного: дырявые пододеяльники, окрашенные стены, стерильный запах в реанимации.

Ее тетка лежит на кровати. На удивление, она в сознании. В руке капельница, выглядит не очень, бледная.

— Здравствуйте.

Давлю в себе нечто похожее на стыд. Подхожу к ней ближе.

— Здравствуйте. Я вас знаю?

Говорит тяжело. Видно, что после инсульта.

— Нет. Я однокурсник Дины.

— Надо же было мне так разболеться. Где Дина?

— Она… дома.

Хоть бы лишнего не сболтнуть, врач сказал, не грузить ее ничем, сейчас на операцию заберут.

— А почему не приходит?

Потому что работает на меня, думается мне, но я вовремя прикусываю язык.

— Пары у нее. Занята сильно.

На это тетка ничего не отвечает. Просто смотрит на меня как сканер в упор. Рука ее не двигается, сама едва живая.

— Это ты тот парень, да? Который ее обидел.

— Хм, выздоравливайте. Вот мой номер, если будет что надо — звоните. Лекарства там, сиделку после операции, что надо.

Даю ей визитку, но она не глядя мнет ее и бросает на пол.

— Умру, но не попрошу твоей помощи! Не нужны нам твои подачки, парень. Дина как цветочек у меня, растила ее, лелеяла… И ты, как гром среди ясного неба появился. Видела я ее синяки, все видела. Как она плакала. Пошел вон, сил нет воевать с тобой! Бог тебя рассудит.

Сказать мне нечего, я поднял ту мятую визитку и положил с теткой рядом на тумбочку, а после вышел. Спустя полчаса тетку Дины повезли на операцию. Она длилась пять часов. Я ждал, хотел убедиться, что выживет.

Все прошло хорошо. Когда теть Любу вернули в реанимацию, поймал врача, дал ему оплату на карман за операцию, поблагодарил. Дальше нанял сиделку, купил продукты и медикаменты.

Все, помочь мне больше было нечем. Не то, что я там благодарности ждал, но и не такого приема. Ее тетка как на дьявола на меня смотрела. Блядство. Ну не хотел я! Что теперь поделать!

— Гордей!

Меня кто-то окликает возле больницы. Оборачиваюсь. Макс. Этого еще не хватало.

Отворачиваюсь, но он уже меня заметил.

— Стой! Да стой же!

Догоняет меня, протягивает руку.

— Не поздороваешься даже, да?

Сжимаю зубы. Руку не подаю.

— Что ты тут делаешь?

— Нос мне ломали и вправляли второй раз. Твоими стараниями, друг.

Демонстрирует свой перебитый нос.

— Ждешь извинений? Их не будет.

Рычу, прибил бы его, да толку. Это Максим, он всегда был “ку-ку”.

— Да ничего я не жду. Ну че ты, до пенсии дуться будешь, как телка?

— Из-за тебя я наломал дров!

— Да бля, там было чисто для настроения! Остальное — это твое намешаное бухло, Гордей и желание трахнуть ту девчонку, так что не надо всех собак вешать на меня. Сам целку сбил, а на меня стрелки переводишь, удобно конечно, ничего не скажешь!

Сжимаю руки в кулаки, я уже ломал ему нос, второй раз, что ли это сделать.

— Выдохни, истеричка! Как девочка то? Учебу бросила, да?

— Не твое дело.

— А тебе эта Белка нехило в голову то ударила. Повернулся ты на ней. Серьезно.

— Я сказал, отвали.

— Да я, может, помочь хочу.

— Ты уже помог, спасибо.

— Ну, не серчай! По-моему, она очень даже ничего, если приодеть ее. На днюхе у Гришани вон, какая фифа была! Да если бы не ты, я сам бы ее распечатал!

Все, чеку сорвало, забрало упало. Хватаю Макса за грудки, он здоровый бычара, но я