— О, ты здесь? Горничная? Неожиданно! — лепечет Марта. Высокая, красивая блондинка с длинными ногами. Ловлю в ее улыбке едва прикрытый триумф. Да, это будет тяжелый вечер.

— Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.

Стол уже накрыт, они все садятся, я мельтешу рядом, подавая блюда.

— А где же Гордей?

— Скоро придет, не переживайте.

Они обсуждают поверхностные темы, но никто меня не отпускает. Мне же самой неловко, ноги гудят, я забыла пообедать, точнее, Эльза мне не оставила для этого времени.

— О а вот и жених!

Оборачиваюсь. Гордей проходит к столу, здоровается за руку с отцом Марты, а ее саму целует в щеку.

— Голубки! Ну не стесняйтесь.

— Привет, зай.

— Привет, Марта.

Он ее целует, а больно почему-то мне.

— Осторожнее!

— Извините.

Случайно задеваю локтем Германа Андреевича. Этого еще не хватало.

— У вас новая прислуга?

Мама Марты такая же блондинка. Она сканирует меня строгим взглядом, заставляя чувствовать себя каким-то жуком.

— Да, прошлую уволили, не справлялась.

— А ты ведь из нашего универа. Я тебя видела там. На первом курсе. Ты учебу бросила, да?

Марта. Колкий вопрос точно в цель. Поднимаю на них глаза. Гордей сидит мрачный, как туча, а мне не по себе.

— Да.

— А почему?

Прокашливаюсь, слова застревают в горле.

— Марта, не донимай девушку. Понятно же, что ей нужны деньги!

Это уже отец Марты, мне становится еще более стыдно.

Смотрю на Гордея. Он молчит, не отводит от меня взгляда. Так странно. Служить ему. Им всем. Да кто я вообще такая.

— Дина, налей мне вина! И Гордею тоже. Мой будущий муж такое обожает.

Марта расплывается в улыбке.

— Хорошо.

— Пойду. Не по себе что-то мне. Тюлька ваша вообще не понравилась! — говорит бабушка Фрося и уходит, моя последняя поддержка и та ушла.

Почему-то Фрося даже в диалогах не уставала. Как только Марта с родителями явились, бабушка как в рот воды набрала.

Наливаю им вина. Вижу, как Марта опирается плечом на Гордея. Рука подается чуть вперед, бокал летит вниз, с хрустом разбивается.

— О боже…

— Ну что ж ты! Дина!

— Ох, какая у вас нерасторопная прислуга. Я бы такую и дня не выдержала, Эльза, понятия не имею, как ты ее терпишь.

— Приходиться, сейчас с этим сложно. Дина, убери!

— Сейчас. Извините.

Приседаю на корточки. Судорожно хватаю это стекло руками. Едва сдерживаю слезы. Только не реви. Не смей.

— Не бери стекло руками. Осторожно.

Это Гордей. Он присел рядом и забрал у меня это стекло вместе с полотенцем.

— Гордей, сынок, она прислуга справиться.

Где-то фонит Эльза, но Гордей не реагирует. Он помогает мне все убрать, я невольно касаюсь его руки. Больно, невыносимо просто.

— Иди, отдохни, а я тебе не сын, Эльза.

Зарубин садится на место.

— Ты такой добрый, зай. Иди ко мне — лепечет Марта, протягивая к ему руку. Сюр какой-то, иначе не назовешь.

— Дина, хорош отдыхать, подавай горячее.

— Хорошо.

Следующие два часа чувствую себя пчелкой. Званый ужин затягивается, а мне как-то худо совсем становятся, аж до тошноты.

— Так, ну давайте теперь к делу. На когда назначаем свадьбу? Гордей, когда вы собираетесь подавать документы в загс?

Гордей поджимает губы.

— Я пока не знаю. У нас экзамены на носу, выпуск и диплом. Это все требует времени.

— Ну и что? Это вам ничем не мешает! Так дети, давайте корректнее. Думайте, ресторан мы организуем. И да, Гордей — твое место в силе, ждет тебя. Сразу же после получения диплома пойдешь работать в суде.

— Я знаю. Спасибо, Анатолий Алексеевич.

Перевожу дыхание. Когда, наконец, этот ужин заканчивается, гости уходят, а я мою посуду. И все бы ничего, если бы у меня не начало вдруг темнеть перед глазами. Сначала как будто вспышки, а после все сильнее.

— До свидания.

Слышу на фоне голос Гордея и со всех сил стараюсь собраться. Вижу, что он идет сюда, а мне так плохо. Руки слабеют, тарелка вываливается и падает, разбиваясь о кафель. Ох, она, наверное, такая дорогая, я тут уже столько посуды перебила. Вычтут из зарплаты. Мне не хватит оплатить кредит.

Во рту становится сухо. Вижу, как ко мне идет Гордей.

— Дина, тебе плохо?

Меня сильно покачивает. Теряю почву под ногами.

— Гордей…

— Дина!

Не понимаю, что случается дальше. Я просто падаю. Прямо на эти осколки.

Глава 30

— Дина! Дина, ты меня слышишь?

Она упала. Вот так, одной секундой раз, и завалилась на пол. Я едва успеваю ее подхватить на руки, уложить на диван.

Бледная, ее реснички с красным отливом трепещут, а мое сердце тарабанит в груди.

— Что случилось?

Бабушка Фрося. Она выходит, когда Эльза и Герман уже поднялись наверх.

— Ей стало плохо.

— Это Эльза ее вымотала. Весь день девочка на ногах, даже не приседала. А потом еще и приемы семейства этой тюльки устроили, чтоб вас всех! Иди, неси полотенце мокрое! И чайник поставь!

Психую, не знаю что делать, тогда как Фрося во всеоружии.

— Дина… Дина!

Беру ее за руку, провожу по нежной коже. Кладу мокрое полотенце ей на лоб, она распахивает глаза. Такие темные сейчас, как ночной лес.

— Что случилось?

— У тебя был обморок.

Она смотрит на меня, а после резко спохватывается:

— Посуда! Я не домыла посуду!

— Лежи уже, Гордей сам домоет! Давай, я тебе лучше давление померяю.

Командует Фрося, тогда как мне сложно отпустить ее руку.

— Ну, я так и думала. Сил у тебя нет, какая там посуда! Так, Гордей — пойди и накорми девушку. И чая ей сладкого дай и конфет, не то совсем мне девку угробить, да поживее! Все я спать пошла. И не вздумай ее в ту холодную конуру вести! Еще простудится, не приведи господь!

— Хорошо, ба, разберемся.

Отпускаю Фросю, а сам на белочку свою смотрю. Она лежит на диване просто никакая.

— Я сейчас все доубираю, не то Эльза будет недовольна.

Говорит тихим голосом, а я у меня внутри все горит. Оплати ты этот ее чертов кредит. Отпусти, но нет. Я не могу, хочу чтобы Дина была рядом.

— Иди ко мне.

Наклоняюсь и осторожно подхватываю Дину на руки, прижимаю к