фыркает, но ответить не успевает: возвращаются девчонки. Лена не только причесалась, но и переоделась в светло-розовую кофточку и белые брюки, слегка накрасилась и воспользовалась парфюмом, и теперь выглядит почти мило, благоухая розой и жасмином с нотами сандала.

Прячу конфету в рюкзак — она нам ещё пригодится, и мы начинаем готовиться к очищающему ритуалу. Нужно не так много: вода, огонь, волосы жертвы, серебро, семь сухих веточек, за которыми отправили во двор Лисса, высушенная полынь, рута, ракитник и шиповник. И пять различных наговоров, которые нужно читать в особом порядке три часа подряд.

Заканчиваем мы на рассвете. Обессиленная Лена быстро принимает душ и засыпает, едва дойдя до дивана, едва успев сказать нам:

— Ложитесь в той комнате: соседка возражать не будет. Всё, я спать.

— Сегодня отсыпаемся, а в понедельник идём искать ведьмака, — предлагает Дина.

Ей достаётся соседкина кровать. Лисс устраивается в кресле в этой же комнате, я ухожу спать в кресло рядом с Лениным диваном.

Перемотка кадров: неудобный сон, тягостное пробуждение посреди пасмурного воскресенья, завтракообед.

Лена выглядит гораздо лучше, но идти завтра с нами в университет отказывается категорически.

— Нет-нет, — судорожно вздрагивая, шепчет девушка, снова превращаясь в бледное подобие самой себя. — Из дома я не выйду. Он меня убьёт. Я не хочу! Нет-нет-нет! Ему в прошлом году Лиза понравилась — и где она теперь?

— Где? — любопытствует Лисс.

— Не знаю! Она болела долго, потом сказали, что она академ берёт. И всё, больше её не видели! И я умру! А-а-а! Не хочу! Мне стра-а-ашно!..

Лена плачет. Дина успокаивает бывшую одноклассницу, а я пытаюсь понять, что не так? Порчу с девчонки сняли, а ведёт она себя по-прежнему странно. Она отказалась сходить с нами в кафе, погулять по городу и даже выйти за хлебом в ближайший магазин. Никакие заверения в том, что с нами ей ничего не грозит, не помогли.

В конце концов я решил, что девчонка испытала слишком серьёзное потрясение и ещё не пришла в себя.

— Ладно, давайте не будем никуда таскать Лену, — предлагаю я. — Сами сходим в магазин и будем отдыхать до утра. Лен, этот Алекс на пары ходит?

— Да, и на лекции, и на семинары. Учится хорошо, но не ботаник.

— Завтра у вас сколько пар?

— Три.

Посовещавшись, мы решаем ловить Алекса после занятий. Лена, вздрагивая от страха, находит его фото: красивый парень, тёмные волосы подлиннее Лиссовых, пирсингованная бровь и удивительно длинные, будто накладные ресницы. Взгляд уверенный, глаза ярко-жёлтые.

— Правда, жуткий? — Лена даже смотреть на фото лишний раз не хочет, сосредоточенно глядя в сторону.

— Это линзы? — спрашивает в ответ Лисс.

— Что? А, да, конечно. Он из-за них с завкафом весь прошлый год спорил: типа, студент имеет право носить такое. Вот завкаф бесился! — слабая улыбка появляется на лице Лены, но тут же исчезает. — А свои глаза у Алекса голубые. Страшные — ужас!

Ничего из ряда вон выходящего, глядя на фото, я не ощущаю. Парень мог бы стать моделью: с ходу назову как минимум четверых фотографов, которые с удовольствием бы с ним поработали. Но никакой леденящей душу и тело угрозы я не чую.

На всякий случай рассматриваю всех Лениных одногруппников, но предчувствие по-прежнему молчит. С другой стороны, наведённая порча была очень хорошо замаскирована, умело скрыта. Так что, вполне вероятно, что её «отправитель» прячется настолько ловко, что его не заподозришь, пока не поймаешь за руку во время ритуала.

До конца дня мы перепроверяем запасы трав, свечей и серебра, обсуждаем планы, едим и расспрашиваем Лену. По её словам, Алекс пугающе общителен, подозрительно обаятелен, излишне умён и однозначно зловещ. Близких друзей в университете у него нет, но своя компания за пределами универа имеется.

В группе другие ведьмы и ведьмаки не учатся, на потоке есть ещё трое ребят со способностями: по ощущениям Лены, мы с Диной отличаемся от чистых ведьм, и вот те трое скорее похожи на нас. На старших курсах её факультета есть одна ведьма и пять-шесть человек вроде нас. Среди преподавателей ведьм нет, но есть двое мужчин со способностями. На всякий случай мы выясняем и их данные.

Что касается Лизы, приглянувшейся предполагаемому ведьмаку, то та была красавицей и умницей, пока Алекс не позвал её на свидание. Вскоре, если верить Лене, Лиза слегла и перестала показываться на парах. Потом её родители оформили академический отпуск по состоянию здоровья — и всё. Больше о Лизе никто ничего не слышал. Во всяком случае, Лена точно ничего не знает.

История звучит подозрительно, и мы решаем навести в университете справки и о Лизе. Мало ли что.

Утром в понедельник мы готовы ловить ведьмака. За двадцать минут до окончания третьей пары мы приезжаем в Университетскую рощу, окружившую торжественно-белое здание главного корпуса.

Лисс записывает «кружок», бродя по тропинкам и показывая подписчикам белок, стриженые кусты и осенние деревья в жухлой листве.

Дина почему-то кажется грустной. Сестра молча кутается в объёмный белый шарф и печально вздыхает, когда думает, что я на неё не смотрю.

Я на всякий случай снимаю Университетскую рощу на телефон. В пасмурный осенний день тут легко найти и мрачные ракурсы, и меланхоличную романтику.

— Если этот ведьмак будет всё отрицать, вернём ему порчу? — на всякий случай уточняю я.

Сестра кивает: всё необходимое у нас с собой, а возвращение порчи и проклятья даже ба считала защитой, а не нападением.

Через полчаса мы замечаем Алекса. Чёрное пальто, тёмно-серый шарф. Он ловит мой взгляд и замедляет шаг. Оглядывает нашу компанию, насмешливо приподняв пирсингованную бровь, и когда мы подходим совсем близко, спрашивает:

— Чем обязан?

Лисс тут же протягивает ему руку, представляется и говорит:

— Мы слышали, что ты ведьмак, и это круто, и что ты навёл порчу на свою одногруппницу, а это отстой.

Алекс хмыкает, пожимает руку Лиссу, потом мне и Дине и уточняет:

— Вы ведь о Лене? Как она?

— Уже почти в порядке, — Лисс смотрит на нового знакомого с интересом. — Так это ты с ней сделал?

Тот оглядывается на студентов вокруг. Кое-кто бросает на нас заинтересованные взгляды, но не останавливается рядом.

— Нет, не я. Почему вы вообще решили, что я причастен? Потому, что ведьмак? Это вообще-то дискриминация.

Парня, кажется, забавляет происходящее.

— И кто вы, собственно говоря, такие? На представителей паранормальной полиции