она смотрит на Лисса строго и на всякий случай грозит ему пальцем. — Лена толком не ела со среды: на улицу не выходила, доставку не заказывала, а соседка, с которой она квартиру снимает, уехала к заболевшей матери. Костя, ставь чайник, доставай кружки, Лена не возражает. Я её приведу минут через пятнадцать. И ещё, мальчики: без едких комментариев, пожалуйста.

— Да мы сама тактичность! — фыркает Лисс.

— Никаких замечаний о её внешности и поведении, — не успокаивается Дина. — Хорошо?

— Ладно, — покладисто кивает приятель. — Никаких оценочных суждений, я понял. Всё, убежал в магазин.

Сестра смотрит на меня, и я тоже киваю. Какое тут ехидство, если бедная девушка пятый день за хлебом выйти боится?

В холодильнике мается в одиночестве бутылка соевого соуса. В морозилке хранится ополовиненная пачка маргарина для выпечки и скромный кусочек солёного сала.

Я ставлю чайник, достаю кружки из посудного шкафа. Их как раз четыре. А вот чая нет. Звоню Лиссу, чтоб купил ещё и чай. Заодно кофе, молоко, сахар. В кухонном шкафу я заметил муку, гречку и рис, но вряд ли сейчас кто-то будет заниматься готовкой.

Первой на кухню возвращается сестра. За ней медленно пробирается её бывшая одноклассница. На фоне Дины с красивой стрижкой, стильным макияжем, в изящной блузке и чёрных брючках Лена выглядит совсем блёкло. Похоже, Лена не только не ела, но и не спала всё это время. А ещё не расчесывалась и не меняла одежду. Не человек, а мятый выцветший неудачный снимок.

— Привет, — негромко говорю я.

— Это Костя, — преувеличенно бодро говорит сестра. — Ты его, наверное, не помнишь, он мой брат.

— Помню, — шелестит Лена. — Я в него была немного влюблена в шестом классе. Привет.

Она наконец решается посмотреть на меня и робко улыбается. Я улыбаюсь в ответ, не в силах выдавить из себя, что тоже её помню, хоть влюблён, конечно, никогда не был. Слишком страшный контраст между тем, что я помню, и тем, что вижу.

Подвигаю стул и предлагаю девушке сесть. Она неуверенно опускается на сиденье, но не рядом со мной, а напротив, и замирает.

Дина взглядом спрашивает, чувствую ли я что-нибудь. Но увы. Ни леденящего ужаса, ни сверхъестественной жути. Лишь лёгкий холодок.

— Сейчас придёт… — начинает сестра, но её прерывает звонок домофона.

Скоро в квартиру врывается Лисс с тремя пакетами. Вручает один Дине, второй мне, третий разгружает сам.

— Вот тут мои чипсы, но если кто хочет, я поделюсь. Фрукты ещё взял: яблоки, виноград, бананы. Привет, Лен. И мандаринки. Вот чай, кофе.

— Здравствуйте… — шепчет девушка, вжимаясь в стул.

— В смысле «здравствуйте»? — приподнимает брови Дина. — Ты что, Васю не узнала?

Лисс поворачивается к Лене и церемонно раскланивается.

— Василий Фёдоров. Бывший одноклассник.

Глаза девушки изумлённо расширяются, и она выдыхает:

— Фёдоров? «Последняя буква алфавита»? Это ты?! Ой, извини…

Дина морщится, как от боли.

— Да всё нормально, — улыбается Лисс. Вполне искренне. С лёгкой, почти незаметной грустинкой.

Поворачивается ко мне и поясняет:

— Так меня в классе называли. «Ф» — последняя буква алфавита.

— Что, никаких Яковлевых не завезли? — неуклюже пытаюсь пошутить я.

— Да нет, был и Олег Якименко, и Юля Яковлева была. По алфавиту ещё Хижнякова после меня, Щербаков и Таня Чехова. Но последним в нашем классе всегда был Фёдоров.

Лисс разводит руками, продолжая улыбаться.

— Вася, извини… — повторяет Лена, становясь ещё бледнее.

— Да ладно, не ты же это придумала, — пожимает плечами приятель. — Да и когда это всё было? Давным-давно, целую жизнь назад. Проехали! Рассказывай лучше, что стряслось?

— А ты тоже экстрасенс? — с сомнением в голосе интересуется Лена.

— Не, у меня другой профиль, — хмыкает Лисс.

— Понятно… А то я всегда чувствовала, что Дина — немного ведьма. И что Костя — чуток ведьмак. А ты вроде как был обычным.

— Ага, сама посредственность, — усмехается приятель.

Лена испуганно шепчет:

— Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть…

— Да я и не обиделся, — Лисс снова сияет улыбкой.

Бывшая одноклассница долго смотрит на него, потом тихонько говорит:

— Ты теперь совсем другой. Классный, не то, что раньше.

— Он всегда был классный, — резко прерывает её Дина. — Давай-ка всем по чаю и ближе к делу.

Через несколько минут все получают по кружке и по паре бутербродов. Лена и Дина сидят за столом. Я в сторонке у холодильника. Лисс приносит стул из другой комнаты и садится в дверном проёме: кухонька такая маленькая, что внутри ему никак не разместиться.

— Я всегда чувствовала ведьм, — наконец начинает рассказ Лена. — От некоторых у меня голова начинала болеть. А от других прям мурашки по коже. Но раньше они не обращали на меня внимания. То есть бывает такое, что кто-то глянет в магазине или в автобусе недобро, но это так, не со зла. Просто взгляд такой. Я мигренью помучаюсь — и отпускает. Но сейчас…

Лена ставит кружку на стол и расщипывает на крошки хлебную корку, оставшуюся от бутерброда.

— Со мной учится Алекс. Он — ведьмак. Я это знала с самого начала. Он даже живёт в жутком месте, рядом с домом вампира… Алекс и на первом курсе иногда на меня посматривал так, знаете, с интересом. А теперь стало хуже: он сказал Кристине, что я ему нравлюсь. Понимаете? Он хочет меня убить!

Я озадаченно уточняю:

— Почему «убить»?

— А зачем я ведьмаку? — пожимает плечами Лена. — Либо в жертву принести, либо выпить из меня силы. Мне в одной аудитории с ним не по себе, а уж наедине он меня точно уничтожит своей аурой.

Слова девушки звучат совершенно убеждённо и абсолютно нелепо. Ведьмаки никогда никого не «уничтожают аурой». И если и лишают сил, то без предварительных объявлений.

Лена продолжает:

— Мне кажется, он уже начал меня изводить. Я не могу спать, не хочу есть. Мне так страшно… В прошлую пятницу он меня подкараулил после пар и в кино позвал. Я еле сумела убежать! Все выходные просидела в своей комнате. В понедельник написала старосте, что у меня грипп. Кристина — она моя лучшая подруга — подтвердила. А во вторник мне позвонил Алекс. Я чуть с ума не сошла!

— Что он сказал? —