девчонок комплиментами, Кристина хихикает, староста уже не кажется такой строгой, даже Дина отогрелась и успокоилась.

Вали на первый взгляд не видно и не слышно. Если не следить за ней нарочно, то её действительно как будто нет. Если присмотреться, становится ясно, что ей неуютно и что она нездорова. Будто приняла возврат порчи.

Девушка замечает мой взгляд и пытается стать ещё неприметнее. Попытка проваливается, и Валя начинает ёрзать на стуле, нервно передвигать с места на место блюдце, постукивать пальцами по краю стола.

В конце концов она не выдерживает и шепчет мне:

— Не смотри на меня.

— Надо поговорить, — отвечаю я, не сводя с неё взгляда.

— Давай сообщениями, — просит Валя, и я киваю.

Она достаёт телефон и просит мой номер.

«Не говорите Наде, что это я сделала» — прилетает первое сообщение.

«Зачем ты навела порчу на Лену?» — спрашиваю я.

«Наде нравится Алекс, а ему эта кукла!»

«Погоди, а с Лизой в прошлом году — это тоже ты?»

«Да. Пожалуйста, не говорите Наде!»

«Ты понимаешь, что делаешь?»

«Просто очень-очень хочу, чтобы Надя была счастлива. Она моя самая лучшая подруга с пятого класса. Единственная, кто меня замечает».

«Избавляешься от потенциальных соперниц, чтоб расчистить дорогу подружке?»

«Да! Но я не нарочно. Я просто хочу, чтобы Надя была счастлива».

«И что, если Алексу понравится ещё одна девушка, ты и её сглазишь?»

«Нет, я больше не буду. Честное слово!»

Отрываюсь от телефона и смотрю на Валю. Девчонка почти плачет.

«Расскажи, как научилась».

«Я не училась. Просто иногда я очень сильно желаю, чтобы что-то случилось — и оно случается».

«Например?»

«В школе идиот, который Надю из-за очков дразнил, ногу сломал. Училка, которая Наде двойку влепила ни за что, с язвой слегла».

Валя, побледнев ещё сильнее, то подносит пальцы к экрану, то убирает руку. Явно хочет написать что-то ещё, но не решается.

— Валя, ты совсем белая! — восклицает староста. — На тебе лица нет. Давайте в общагу: тебе, наверное, полежать надо. Ещё на парах всё хорошо было, а как приехали с занятий, Валя вдруг белая стала, чуть сознание не потеряла. Я уж скорую вызывать хотела.

— Да всё нормально… — тихо отзывается Валя. — Сейчас попью горячего — полегчает.

Надя недоверчиво хмурится, но не настаивает.

«Видишь?» — пишет Валя. — «Надя настоящий друг».

«Что ещё ты сделала?»

Девчонка шумно вздыхает и решительно строчит сообщение.

«Сосед, который нашего Тишку отравил, самогоном отравился. Это тоже я пожелала».

На бледных щеках разгораются алые пятна, глаза лихорадочно блестят.

«А если лично тебя кто-то обидит, то что?»

Валя слабо улыбается и пишет:

«Лично меня никто не обижает. Меня никто никогда не замечает. Это я ещё в детстве пожелала»

«Почему?»

«Потому что у нас дома если тебя заметили, тебе трындец».

Некоторое время я сижу неподвижно. Потом набираю сообщение:

«Обещай, что больше не будешь желать зла тем, кто тебе ничего плохого не сделал».

«И Наде!»

«Хорошо, и Наде. Но реально плохого, а не просто Алексу понравился, поняла?»

«Да, я поняла».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

«Мы будем следить за тобой».

Девчонка долго не отвечает, и я начинаю подозревать, что напугал её, однако тут Валя быстро-быстро набирает сообщение.

«Хорошо. А ты обещаешь приезжать раз в год и проверять, как я сдерживаюсь?»

Удивлённо поворачиваю голову: Валя смотрит прямо на меня. По-прежнему бледная, но собранная. В её глазах отчаянная решимость, немного страха, ожидание и что-то ещё…

Я пытаюсь понять, что это за чувство.

— Всё время про неё забываю! — хихикает Кристина.

«Меня никто никогда не замечает»

Кто-то, кроме Нади, наконец заметил её. Кто-то посмотрел в её сторону, увидел, что она существует, принял её с её даром. И не попытался причинить вред, хотя она виновата, и сама это знает.

И ей очень-очень хочется, чтобы о ней не забыли. Хочется хотя бы чуть-чуть перестать быть тенью. Так мало — и так много.

Я киваю. Она кивает в ответ.

Вот и договорились. Через год я сюда вернусь.

После плюшек и кофе мы провожаем девушек до общаги, потом садим на автобус Кристину и едем к Лене.

Дина долго-долго объясняет бывшей однокласснице, что теперь всё в порядке. Та кивает и вроде радуется, но ходить на пары не хочет, гулять с Кристиной тоже, да и зачем куда-то выходить?

В конце концов Дина не выдерживает и повышает голос:

— Да что с тобой, Лен?! Ты что не понимаешь, что всё закончилось?!

— Я всё понимаю, но не могу, — качает головой Лена. — Мне страшно. Я вроде осознаю, что мне больше ничего не грозит, но… Я не могу выйти. Там слишком много людей, машин, зданий. И ведьм. Там всё слишком. Я не могу…

Она беззвучно плачет, обняв себя за плечи.

— Я не справлюсь с этим внешним миром. Не смогу.

— Но ты же раньше справлялась, — говорит Дина.

— А теперь не могу, — безнадежно вздыхает бывшая одноклассница.

Потом поднимает голову и находит взглядом Лисса:

— Вась…

— Чего?

— Ты же смог измениться… Как у тебя получилось?

Лицо у Лисса на миг становится таким, будто его мучает зубная боль, но он быстро берёт себя в руки и отвечает совсем спокойно:

— Мой способ не всем подходит. Извини.

— Ладно, я понимаю…

— Тебе нужна другая помощь, — говорит Дина. — Психологическая. Ты понимаешь, что я говорю, Лен?

— Ага… Но как?

— Сначала онлайн, чтоб никуда не выходить. Потом станет лучше. Мы с Кристиной обменялись номерами, так что будем тебе с двух сторон помогать: я поищу специалиста, а Кристина поддержит тебя на месте. Хорошо?

— Спасибо, — шепчет Лена. — Спасибо. Я хочу стать прежней. Очень хочу.

— Станешь, — уверенно заявляет Дина. — У тебя всё будет хорошо.

Мы прощаемся и едем в центр смотреть на дом вампира. Лисс говорит, что договорился с Алексом об экскурсии по местам городских легенд Томска.

Я снимаю аллею в Лагерном саду и дом купца Смирнова, краеведческий музей и дом вампира, делаю кадры фонарей и голых осенних веток, мостов и крыш, но думаю не о зданиях и фонах, а о том, какую пугающую