начинает задыхаться, и с каждым своим вдохом словно лишь разжигая внутри себя этот ревущий огонь. Пламя продолжало рвать его на части, но парень отрешился от боли, сосредоточившись лишь на своём теле и воспоминаниях.

Эйр, мама, сестра, Кирилл, глава, Гриша и все остальные. У него есть за что сражаться! Есть что защищать! И если для этого придётся сгореть — значит, он сгорит так, чтобы враги запомнили этот огонь навсегда!

Пламя, ранее являющееся морем, медленно, но стало речкой, подчиняющееся ему.

Вокруг тела появилась рыжая огненная аура. Небольшая, но плотная. Она струилась вверх тонкими дымящимися потоками, дрожала возле плеч и запястий, словно признавая его власть над собой.

Парень, чуть пошатываясь, медленно поднялся на ноги. Земля под ним потемнела от жара. Он посмотрел вверх, туда, где Гриша всё ещё бился с Высшим, и сжал рукоять созданного меча.

Род не падёт! Не сегодня! Никогда!

* * *

Хватило одного удара, чтобы ритм боя рассыпался.

Огромный огненный шар ударил по щиту Гриши ослепительной вспышкой. Защита продержалась всего пару секунд. Трещины побежали по ней мгновенно, разошлись паутиной, и щит лопнул, разлетаясь яркими осколками энергии.

Гриша успел закрыться покровом, но удар всё равно отправил его вниз.

Он летел к земле на чудовищной скорости и видел, как следом за ним несётся ревущий поток пламени. Последний из оставшихся драконов молнии бросился наперерез, закрывая хозяина собой. В следующий миг дракон и огонь столкнулись.

Небо взорвалось.

Воздушная волна ударила, ускоряя падение. Гриша стиснул зубы и начал ставить под собой щиты под углом, один за другим. Его било о них спиной, плечами, боками, но каждый такой удар, хоть и был болезненным, но немного гасил скорость. Последний щит треснул почти у самой земли, и парень рухнул уже не так жёстко, как мог бы.

Несколько секунд он лежал, тяжело дыша и чувствуя, как всё тело ноет от боли. Но лежать было нельзя. Не сейчас. Поэтому парень начал с трудом, но подниматься.

Гриша упёрся копьём в землю и встал полностью. Покров вокруг него дрожал, а по коже тянулась сетка светящихся трещин — следы перегрузки от молний. На лице, у глаз, на шее, на руках. Где-то они уходили тонкими линиями под кожу, где-то проступали вздувшимися венами.

Внутри всё гудело. Каналы болели.

Но на передышку времени нет и сдаваться нельзя. Не сейчас. Нужно лишь убить Высшего… и тогда Род сможет прорваться.

В этот момент за спиной вспыхнула чужая, резкая и незнакомая аура. Гриша уже хотел обернуться, но на плечо ему легла рука.

— Я займусь им, — произнёс Славка, выходя вперёд. — Ты помоги Роду.

Гриша повернул голову.

Славка прошёл мимо него, и вокруг его тела дрожала небольшая рыжая аура. Не просто пламя. Что-то плотнее, злее и сильнее. Он всё ещё не был высшим, но уже стоял близко к этой границе.

— Я уведу его, — продолжил Славка, не сводя взгляда с неба. — Вы пока прорывайтесь.

Он хотел сделать шаг вперёд, но Гриша, нахмурившись, резко взмахнул копьём, перекрывая ему путь.

Парень остановился. В его взгляде мелькнуло удивление.

Гриша тяжело дышал, однако голос его прозвучал твёрдо:

— Прошли те времена, когда я стоял у вас за спинами. Я уже давно не слабый и уж точно не слабее тебя. Поэтому не собираюсь оставаться в стороне, зная, что этот бой может стать для тебя последним. Пока здесь нет брата или сестры — мы с тобой должны взять на себя основную тяжесть боя.

Он чуть сильнее сжал древко копья.

— Убьём его вместе, Славка.

Тот в ответ несколько мгновений смотрел на него молча. Потом коротко кивнул.

— Сделаем это, — произнёс он. — Я буду ждать тебя наверху. Но для начала помоги Роду.

В следующую секунду Славка сорвался с места и взмыл вверх огненно-рыжей молнией.

Гриша остался внизу.

Он заставил себя выровнять дыхание, успокоить дрожь в руках и хотя бы на миг заглушить боль. Потом посмотрел вперёд, туда, где к ним вновь рвались враги, и быстро оценил обстановку.

Отряд всё ещё держался, но давление росло.

Фланги сжимались, китайские бойцы пытались закрыть прорыв, а сверху непрекращающимся потоком падали техники. Если сейчас не дать своим несколько секунд, если не расчистить путь, Славка останется наверху один, а Род внизу просто захлебнётся в мясорубке.

Гриша перехватил копьё удобнее. Молнии вокруг него вспыхнули снова, как и лёгкая белая, но плотная аура.

Он пробьёт путь для Рода! А потом они убьют высшего.

* * *

Катя видела всё.

Как Славка рванул навстречу удару высшего и первым принял на себя огненный столб. Как его сорвало вниз, будто маленькую искру, брошенную в бурю. Как после этого Аяна подняла над отрядом огромный водяной купол и удержала его, хотя по лицу девушки сразу стало ясно, какой ценой это даётся.

Аяна спасла всех. Пламя Высшего разошлось по сторонам, превращая врагов, оказавшихся слишком близко, в пепел. Но Катя понимала, что второй такой щит девушка уже не создаст.

Потом в небо рванул Гриша. Совсем один.

Молнии вспыхнули над полем боя, и он вступил в схватку так яростно, что на несколько мгновений Катя даже забыла дышать. Она видела, как вокруг него несутся драконы, как трещит воздух, как каждый новый удар врага почти сносит его вниз. И всё равно он держался.

А теперь на его место сорвался Славка.

Рыжий огонь мелькнул в небе, столкнулся с пламенем Высшего, и над полем боя снова разошлась тяжёлая волна силы, расходящиеся во все стороны. Катя сжала рукоять меча до боли в пальцах.

Помочь им она не могла. Ни Славке. Ни Грише. Ни Аяне, которая всё ещё держалась на ногах только потому, что упрямство порой крепче тела, и даже сейчас билась с врагами.

Всё, что оставалось Кате — вести отряд.

Направлять. Перестраивать. Закрывать провалы. Выдёргивать тройки из мест, где их вот-вот должны были отрезать. Подставлять щиты там, где враг пытался ударить в спину. Разворачивать бойцов так, чтобы смертей стало меньше.

Но совсем избежать их уже не получалось.

Этот прорыв длился недолго, если смотреть со стороны. Всего несколько отрезков времени, несколько рывков, несколько столкновений. Но до него уже были часы боя. Люди Рода шли вперёд только на вере в собственные силы, на злости и на памяти о главе, а также на том, что если они падут — на их место некому будет встать. Либо победа — либо смерть.

Катя чувствовала это в каждом движении отряда. Но одной веры мало, если враг давит числом,