его воздействия. Плата за неуязвимость. С тебя сняли клеймо Минервы, и практически сразу надели это. Вот и ответ.

— И что же мне делать?

Ди сидела, сжавшись в комочек, попивая волшебный напиток, разогнавший и холод и грусть.

— Я тебе помогу. У меня тоже есть артефакт, очень мощный. Чисто женский, серьги-пусеты. С огненным опалом, разгоняющим темное все колдовство, а с ним — тревоги и противоречия, наведенные чем-то извне. Они очень друг другу подходят, по моим ощущениям, эти вещицы. Тебе будет легче. И ему… я надеюсь. А ты его любишь?

Внезапно. Еще в Москве, в госпитале, Ди отвечала бы на этот заданный прямо в лоб вопрос, без сомнений и твердо. Но теперь… словно все ее чувства вдруг стали подернуты рябью, мучительной и тревожной.

— Я… знаешь, а — да. Просто мне очень трудно привыкнуть к себе этой — новой. Но окажись я сейчас там, в пещере, между ними и демоном — ничего бы не изменилось. Отдала себя всю — за него. Наверное это и есть — правильный ответ.

— Да. Я — тоже.

Туман вдруг расступился, очертив две высокие и могучие мужские фигуры. Снова нашли. Как? В руках рюкзаки и гитара.

Туман, словно закрыв за мужчинами двери, быстро сгустился опять за их спинами, отразая обрыв Коровы ходили кругами, а флейта все пела…

«Ветерок, нас возьмете?» — тихое, нежное прикосновение мыслью. Словно Венди погладили по голове.

«Здравствуй, Лер. Знаешь, я рада. Садитесь.» — Мужчины синхронно переглянулись улыбаясь.

Быстро достали провизию, действуя слаженно и совершенно безмолвно, лишь переглядываясь.

— Эм… доброй ночи, отважные путники. — Ди усмехнулась. — Какие дороги вас привели к очагу диких дев?

— Точно — диких. — Лер громко фыркнул. — Пока бедные путники отыскали пути к этим девам — полночи прошло. А мы лишь хотели накормить этих очаровательных дам вкусным ужином. С которого вы так опрометчиво убежали.

— Нет уж, а я не согласна. Дев любимых и ласковых, очень — очень скучавших.

Арина грациозно и быстро оказалась вдруг за спиной у Рафаила, обхватив его тонкими руками, будто ствол могучего дерева, и потерлась щекой о его плечо, словно кошка. Он широко улыбнулся, ее приобнял, развернувшись, целуя в висок — очень нежно.

— Иди сюда, моя огненная фея. Жестокая, я чуть не умер от голода, пока мы вас искали.

Да. Ди, глядя на них, понимала подругу. Никогда еще она не видела ее такой счастливой. Ради этого стоило пожертвовать очень многим и быть уязвимой. Отчего же у них все не так? У нее, если быть с собой честной. Вечно у Ди все с надрывом и сложно.

Лер, наблюдавший за ней сквозь ресницы, осторожно настраивал свою гитару. Ди отлично помнила и знала этот инструмент: его «испанку».

Еще в годы их студенчества в универе, девчонки тихо шептались: мол, семиструнная эта красотка была единственной любовью известного сердцееда, самой главной. Но теперь Ди доподлинно знала: все эти года это сердце принадлежало лишь ей. Но от этого было лишь тошно.

Как же быстро все изменилось.

Лер пробежался пальцами по струнам, словно приглашая любимую свою гитару на танец. Прислушался к флейте, и взял первый аккорд.

За всю свою долгую жизнь ничего подобного Ди не слышала. Дуэт испанской гитары и флейты. Страсти струн и свирельная грусть. Тоненький ручеек падал игристым водопадом с немыслимой высоты.

Все замерли.

Он играл и Ди вдруг поняла: — для нее. Рассказывал непростую историю их любви этому миру. Годы его горьких чувств без малейшей надежды, молчаливая боль. Ее холодная красота, помноженная на слепоту. Его бесконечные и любовь и терпение. И надежда, как робкий солнечный луч, их надежда.

Мелодия, поначалу звучавшая в ритме колыбельной, все убыстрялась. И уже очень скоро благодарные слушатели не удержались. Великие и могущественные иные встали, и взявши друг друга за самые краешки пальцев пустились в колдовской свой танец вокруг костра и волшебника — гитариста.

Что это было? Сиртаки? Древний танец титанов? Совершенно не важно. Спустя пару минут, их было уже четверо: раздвигая туман, к ним пришел Леонид, и тоже стал частью волшебного круга.

В густом мороке у реки, под шум маленького водопада и горячие ритмы этого лета, даримые им талантливым музыкантом, плясали иные. Древние, как сам этот мир и смелые, как все его надежды.

Это был танец любви и страсти, танец веры в победу над злом и саму справедливость.

Они победят, обязательно, непременно. А как же иначе?

19. Нас вызывают

Ди проснулась от легкого щелчка по носу. Открыла глаза.

Рядом на корточках сидела Арина, ехидно взиравшая на хлопающую глазами подругу.

— Проснулась? Отлично, держи вот.

И протянула ей маленький бархатный мешочек. Венанди медленно выползла из-под спальника и села. Она совершенно не помнила, как уснула.

Все танцевали, потом ужинали, снова пили чай, пели. Лер что-то играл. А она так устала, что просто свернулась с ним рядом, преодолевая невесть откуда взявшееся стеснение. Положила ладони под щеку и выключилась. Сейчас Ди лежала на иноковрике, укрытая пуховым спальником, под головой — рюкзак Лера. Знакомые вещи. Как же ей не хватало этой незримой заботы тогда, в Артеке. А теперь вот — хочет отгородиться.

— Что это, Рин?

— Ну привет. Ты просила вчера… — рядом у костра сидели мужчины, о чем-то тихо переговариваясь. Лер помешивал аппетитно пахнувший кофе в кастрюльке, рядом стоял котелок, полный горячего варева, активно побулькивающий и выпускающий колечки пара из-под крышки. Ди краем глаза заметила: на брошенные Риной слова Лер обернулся, внимательно посмотрев на них. Только этого ей не хватало. Взяла мешочек, мучительно краснея. Почему? Ничего личного — она просто пытается привести себя в некий порядок, купируя все эти всплески.

— Я была сегодня у Паши, рано утром сгоняла порталом. Он посмотрел на опалы и сказал, что отличная мысль. Кое-что даже добавил. И Ладон дал добро.

— Лад?

Вот Арина, несмотря на всю любовную лихорадку, царившую в их рядах с самого начала мая, ничуть не теряла своей головы. Все было сделано по протоколу. Член боевой группы запросил артефакт. Получил разрешение, принял. Лишь Ди никак не могла выплыть из лужи страстей.

— Ну конечно. Твой личный боевой артефакт, принимай.

Венди поймала мешочек. Открыла. Показалось, что оттуда на нее пристально вдруг взглянули два огненных глаза. Полыхнули огнем и тихо затеплились в ответ, будто узнав. Да, очень мощная штука.

Вынула двумя пальцами один из огоньков — золотую пуссету с винтовым замком. Потерять такую можно было лишь с ухом.

Неслышно подошедший