Беттан злобно прищурился и процедил:

– Не ждите от меня сочувствия только потому, что у вас с этой сумасшедшей когда-то были шуры-муры.

Задохнувшись от гнева, я перевел взгляд на Палмер.

– Вы ему рассказали? Интересно, кому еще?

Беттан рассмеялся.

– Я трахаю твою мамашу, а она разговаривает во сне, вот и сдала вас… Быстро возьмите себя в руки и становитесь в строй! Нам еще идти и идти, у меня нет времени на всякую ерунду.

Я пошел на него, сжав кулаки, и остановился, когда на плечо легла тяжелая рука Стража.

– Не нервничайте, Гарольд. Давайте двигаться дальше. Оно того не стоит. Здесь разборками заниматься точно ни к чему.

Я тяжело выдохнул, склонился к Наоко, и она подняла на меня взгляд. Кровоподтек на ее щеке, прямо под глазом, разливался вширь.

Я его уже видел во время подъема, и вот мои видения материализовались. В голове промелькнула картина кровавого самоубийства Джона, затем лицо человека из лагеря, вдруг помолодевшее на десяток лет. Какого дьявола здесь происходит?

– Прости, – пробормотала Наоко. – У меня все спуталось. Пойдем дальше.

– Но…

Она повернулась ко мне спиной и шагнула на тропу.

– Пойдем, Гарри.

Время для разговоров было явно неподходящим, и мне оставалось лишь, бросив грозный взгляд на Беттана, пристроиться в колонну между Джетом и Томасом.

– Так, отлично! – крикнул сзади Беттан. – Продолжаем наше цирковое представление!

Прошел примерно час, а дикая сцена до сих пор не шла у меня из головы. Мы карабкались по обледеневшей скале, когда Палмер объявила, что сейчас вновь сделаем небольшой привал – минут на десять, перекусим и немного отдохнем. Все разбрелись по небольшой площадке; Страж заговорил с солдатами, а Палмер демонстративно отошла в сторону, села и закинула в рот никотиновую жвачку.

Томас устроился подле меня, замотав лицо шарфом и сверкая очками. Мы почти не разговаривали, стараясь отдышаться. Я надеялся, что перекус позволит избавиться от вызванной высотой головной боли и тошноты. В ушах свистел ветер.

За едой к нам присоединился Джет. Его ярко-рыжие волосы вызывающе выбивались из-под шапки.

– Эй, друзья, что там случилось по пути? Я захватил только конец, но, по-моему, разговор был напряженный.

Я слабо махнул рукой. Объяснять не хотелось, да и как внятно объяснить мои видения?

– Все на взводе – поход не из легких. Мы просто…

Я покачал головой, глянув в сторону скалы, под которой Палмер беседовала с Беттаном. Со спецназовцем мне все было понятно – натура довольно примитивная.

– Не знаю, сколько еще выдержу под предводительством этого типа. Никогда не встречал настолько самовлюбленного человека.

Джет тоже покосился на Беттана, а затем на Наоко. Я угадал его мысли: обуза для экспедиции не Беттан, а она…

– Ну да, тот еще урод, – сказал он вслух. – Хотя если он свое дело знает, какая разница? Ну, то есть я понимаю, что история выглядела так себе. И все-таки… Если Беттан способен благополучно довести нас до цели, это ведь самое важное, разве не так?

– Гордыня ни к чему хорошему не приводит, – пробормотал Томас, сдвинув очки на лоб и поглядывая на нас с Джетом.

Тот нахмурился.

– Немного гордости никому не мешало. Какой в том грех, когда гордишься по делу?

– Я о грехе и словом не обмолвился, в отличие от вас, – произнес Томас.

Джет вздернул брови и, посмотрев на меня, молча покачал головой.

Наконец Палмер сделала знак подниматься, и мы встали в кружок, затянув на ветру пояса и надвинув шапки.

– Я жду от вас предельного внимания, – заговорил Беттан. – Мы приближаемся к каскадам ледника. Эта часть находится в постоянном движении из-за подтаивания льда, и его фокусы непредсказуемы. Движется ледник со скоростью примерно три метра в день – может показаться, что это немного, но, как и на леднике Кхумбу на Эвересте, от него следует ожидать внезапных сюрпризов: падения ледовых глыб и образования трещин. Местность здесь коварная, не зевайте.

Он задержал взгляд на нашей тройке, словно бросая вызов, а затем, кивнув солдатам, добавил:

– Мы с парнями были здесь несколько дней назад – натянули страховочные тросы, чтобы вы могли благополучно перебраться. Как только пересечем ледник, до среднего лагеря останется около получаса пути. Порядок сейчас поменяем: впереди пойдет Палмер, за ней Сэндерсон, Паркер и Миллер, а я буду страховать вас сзади. Пристегиваетесь карабинами к тросу и идете прямо вперед. Не останавливаемся, небом не любуемся, не болтаем. И так потеряли время, а если будем расслабляться и дальше, дождемся заката. У кого возникнут сложности – я помогу. Не собираюсь потерять ни одного человека из команды! Всем все понятно?

Мы молча кивнули.

– Ясно вам, черт возьми?

– Да, – хором сказали мы, и я разозлился на себя – не желал вообще разговаривать с Беттаном.

Мы начали гуськом взбираться на гребень. Добравшись до его вершины, я невольно остановился.

Дальше начинался спуск в освещенную послеполуденным солнцем небольшую долину, и перед нами открылся потрясающий вид. Внизу разливался мерцающий перламутровый свет. По обе стороны вздымались неприступные отвесные скалы, а между ними текла бриллиантовая река. Подтаявший лед, лопаясь, создавал самые разные фигуры, сталкивающиеся и переплетающиеся между собой, и от них отражались солнечные лучи, преломляясь под тысячью углов. В палитре преобладал темно-голубой цвет, сочетающий в себе гамму оттенков светлого неба и темного океана. Впрочем, в открывшемся перед нами ландшафте присутствовали и другие оттенки: глаза резали отблески огненно-красного и оранжевого, вспыхивали крошечные желтые искры, а под всем этим великолепием лежал волшебный, ослепительно-белый ледник.

Увы, восхищаться времени не было. Рывок веревки ясно дал понять: я задерживаю группу.

Мы выстроились в колонну и двинулись по ледяному языку, цепляясь за натянутую заранее веревку. Она шла через весь ледник, словно спасительный мостик. Тропа была узкой – вдвоем не встанешь – и состояла из чистого льда, припорошенного снегом, по которому скрипели подошвы ботинок. Снежный покров то там, то здесь истончался, и тогда мы начинали скользить.

Каждый шаг таил в себе опасность. Ползли мы невыносимо медленно, черепашьим шагом. Рюкзаки были надежно закреплены на спинах, однако существенно смещали наш центр тяжести.

Ледяная река под ногами потрескивала и постанывала, сопровождая наше продвижение потусторонней симфонией, высокие частоты которой придавал посвистывающий в ушах ветер. Мы хранили гробовую тишину, опасаясь совершить богохульство и нарушить пустыми словами жутковатую атмосферу.

Беттан сообщил, что пересечение ледника займет около часа, однако нам казалось, будто мы идем уже целую вечность. Там, где заканчивалась наша узкая дорожка, язык ледника менял направление, и дальше шла оголенная горная порода. То, что надо: надежная, безопасная поверхность.