однако в голову ничего полезного не пришло. Всегда немного странно встретиться нос к носу с кумиром. Наконец видишь его во плоти и чувствуешь себя не в своей тарелке. Мысли у меня возникали самые детские: как я могу сидеть здесь рядом с ученым калибра Полины Воликовой? Это все равно что устроиться за одним столом с да Винчи или преломить хлеб с Галилеем.

Естественно, Полина и должна была вести совещание.

– Мы с вами находимся в среднем лагере, – твердо и холодно начала она с резким русским акцентом. – Очень важно определить, с какими именно аномалиями мы уже столкнулись, прежде чем экспедиция продолжит восхождение. Кто у нас геолог?

Томас несмело поднял руку.

– Хорошо, – произнесла Полина. – Приступайте.

– Я… э-э-э…

– Изложите ваши наблюдения.

Она пригласила его выйти вперед, а сама уселась рядом с нами, вытащила блокнот с ручкой и нетерпеливо воззрилась на первого докладчика.

– А, ну да. – Томас неуверенно поднялся. – Да, конечно.

Пройдя в переднюю часть помещения, он нахмурился, пытаясь собраться с мыслями.

– Итак… мы точно на горе. – Я невольно рассмеялся, однако никто меня не поддержал. Томас дружелюбно улыбнулся. – А у гор есть особенность: они представляют собой сплав географии и времени. Наша появилась всего лишь несколько месяцев назад, однако все горы выходят из земли, и их состав рассказывает нам интересные истории.

Он оперся о стол и дальше уже говорил четко и ясно.

– Формирующаяся гора поднимается над поверхностью земли под влиянием глубинных сил, действующих на протяжении тысячелетий: вершина всегда гораздо старше основания. Восхождение на гору во многих смыслах является не столько подъемом сквозь пространство, сколько путешествием во времени. Геологи викторианской эпохи обычно называли горы «огромными каменными книгами», ведь они – архив нашей планеты. Располагая необходимым инструментарием, мы способны прочесть такую книгу.

– Что же прочли в нашей горе вы? – поинтересовался я.

– Очень странную повесть. Когда мы только прибыли на место, я заметил: основание сформировано в основном батолитовыми породами. По моим оценкам – это мезозойский период, что имеет смысл для этой части мира и конкретного региона. Будет полным сумасшествием считать, что гора подобного размера возникла вне горной цепи, но этот вопрос я намерен отложить на будущее. Продвигаясь вверх, я обратил внимание: батолиты уступают место осадочным породам кайнозойской эры и, вероятно, докембрийским метаморфическим породам – совершенно отличным в географическом смысле. Добравшись до среднего лагеря, я, к своему изумлению, снова вижу подо льдом больше батолитов и гранита. Как будто кто-то расколол три разные горы и поставил их обломки друг на друга.

– Что могло послужить причиной? – спросила Полина.

– Понятия не имею, – пожал плечами Томас. – Я сказал бы, что гора передвигалась по миру, если такое вообще возможно.

– Передвигалась? – поднял глаза Джет.

– Она будто родилась в Азии и провела там некоторое время, затем переместилась в Америку, потом куда-то еще. Скальные породы в ней собраны отовсюду. И пока этим мои наблюдения исчерпываются.

Полина кивнула и что-то записала в блокноте.

– Хорошо. Что скажет химик?

Джет изучил свои руки, затем обвел взглядом помещение. Сперва посмотрел на меня, затем на сидящую в углу Палмер.

– Прямо сейчас мне поделиться нечем. Нужно развернуть оборудование.

– Понятно, – ответила Полина и без всякой паузы продолжила: – Слово физику.

Я вышел вперед, гадая, что рассказать, а что оставить при себе. Возможно, Джет избрал верную тактику. Нам полной информации явно не доверяют, сколько же должны мы отмерить для Палмер и иже с ней?

И кстати, где Наоко? Она видела на горе куда больше нас, отчего ее не пригласили?

– Конкретных фактов у меня нет, – откашлявшись, заговорил я. – Однако в этой комнате собрались исключительно умные люди, и мне хочется, чтобы мы с вами обмозговали парочку мыслей. Меня привлекли к экспедиции для изучения физических аномалий. Предположительно я должен выяснить, как гора таких размеров могла появиться буквально из ничего, однако больше всего со дня прибытия в нижний лагерь меня занимает время.

Полина приподняла брови.

– Сейчас в среднем лагере собралось двенадцать человек. В нижнем народа было куда больше. Кто-нибудь пытался общаться там с рабочими?

Палмер неловко заерзала на стуле и отвернулась, когда Страж бросил на нее взгляд. В вагончике стояла тишина, лишь ветер сотрясал его стены, словно старающийся проникнуть внутрь незваный гость.

Наконец руку поднял Томас.

– Я спрашивал одного из парней, как давно организован лагерь. Он ничего не ответил, и все же я не отставал. В итоге он нехотя сообщил, что официальное открытие состоялось шесть недель назад. – Томас покачал головой. – Как ни странно, я уловил в его голосе то ли горечь, то ли насмешку.

– Им кажется, будто они там уже несколько лет, – тихо произнес Джет. – Может, даже несколько десятилетий. Я хотел вам об этом сказать внизу, но… Если честно, понять работников нижнего лагеря довольно сложно.

Страж недоуменно приоткрыл рот и уставился на Палмер. Та едва заметно покачала головой, и он сжал челюсти. Совсем небольшая пантомима лишь укрепила мои подозрения. И один, и другая знали об аномалии.

Сколько же секретов они от нас скрывают?

Страж вздохнул.

– Очевидно, с кем бы из сотрудников нижнего лагеря вы ни общались, ничего вразумительного они не сказали.

– И тем не менее, – снова включился в полный недомолвок разговор Томас, – беседуя с ними, я чувствовал себя так, будто сам несу какую-то чушь.

– Ясно, – подытожил я. Вступать в серьезный конфликт с Палмер и Стражем мне сейчас совершенно не хотелось. – Как насчет выживших в первой экспедиции? Если уж мы затронули темпоральные аномалии, то Наоко… – Я сделал паузу, окинув взглядом присутствующих. Странно было говорить о ней за ее спиной. – Она пытается вести учет времени. По-моему, Наоко тоже кажется, что она провела здесь времени больше, чем на самом деле. Опять же Джон, с которым я встретился после того, как его эвакуировали с горы…

– Джон заявлял, что способен видеть будущее, – пробормотала Палмер.

С удивлением восприняв ее желание поучаствовать в дискуссии, я добавил:

– Не просто заявлял. В том, что он делал, не было обмана. У него действительно проявлялось предвидение событий, которые еще не наступили. Итак, ставлю мысленный эксперимент: если все это правда, что может вызвать подобные эффекты?

– Течение времени замедляется, когда достигаешь скорости света. Стало быть, теория относительности? – воскликнул Джет, и его прежняя вялость отступила перед лицом насущной проблемы. – Мы, конечно, не делаем здесь сверхъестественных перемещений в пространстве, однако феномен неоспорим. Для людей, летящих на космическом корабле с безумной скоростью, время движется медленнее, чем для тех, кто остался на Земле.

– И не забудьте о притяжении, – кивнул