Что-то здесь было живым. И не заражённым.

Марк медленно повернул голову в ту сторону.

Крик Курд-лана — «К Ваксу! Тащите его!» — прозвучал для Марка как приглушённый шум из другого измерения. Всё его внимание было приковано к тому слабому, мерцающему сигналу в углу. Боль в рёбрах, звон в ушах, запах гари и тлена - всё это отступило на второй план перед чистым, острым любопытством профессионала.

Он пошатнулся, сделал шаг, опираясь на шаткую ферменную конструкцию, и двинулся прочь от суеты вокруг раненых «Кин», в сторону кучи хлама. Это были не просто обломки - это было последнее пристанище всего, что упало или было отброшено сюда за годы существования разлома: сломанные панели, оплавленные кабели, обгоревшие остатки мебели, покрытые толстым слоем инертной теневой пыли.

Биосигнал пульсировал где-то под этим наслоением.

Марк наклонился, отодвигая осторожно, чтобы не создать шума, тяжёлую плиту перекрытия. Пыль взметнулась столбом. Под ней оказался развороченный металлический шкаф, из которого торчали обрывки каких-то проводов. И за ним, небольшое углубление, своего рода нора, выстланная клочьями того самого перламутрового хитина и клочьями тёмного, мягкого мха.

И там, свернувшись в крошечный, дрожащий комочек, лежало Оно.

> [Существо: Детёныш Теневой Химеры. Уровень: 3.]

> Состояние:истощение, лёгкий испуг. Признаков тотального заражения «Тенью»: НЕТ. Биосигнатура: чистая, с признаками врождённого иммунитета/симбиоза.

Это был котёнок. Если бы можно было так назвать существо, являющееся точной, уменьшенной в десятки раз копией только что убитого чудовища. Такое же дымчатое туловище, те же хитиновые пластинки на спине, такой же, пока ещё короткий и неядовитый, скорпионий хвостик, закрученный колечком. Его глаза, огромные и синие, как незаражённое небо, смотрели на Марка не со злобой, а с тихим, бездонным ужасом. Он жалобно, почти неслышно пискнул и попятился глубже в нору.

Всё внутри Марка замерло. Не из-за страха. Из-за вспышки чистейшего, незамутнённого узнавания. Это был тот же взгляд, что он видел у Булки, когда подобрал её щенком в переулке. Тот же немой вопрос в глазах Пайка, когда тот, раненый, доверчиво уткнулся в его руку. В этом крошечном, чудовищном с точки зрения биологии существе, он увидел то же самое: жизнь, брошенную на произвол судьбы. Потенциал. Питомца.

> [Основной инстинкт I], его давно не использовавшийся, «повреждённый» навык приручения, дрогнул где-то в глубине, как уснувший нерв.

Шас’Так говорил — «никаких питомцев», — пролетела мысль-предостережение. Но она была тут же отброшена более мощным, профессиональным импульсом. Это не просто питомец. Это уникальный образец. Существо, способное выжить в сердце разлома, не поддаваясь заражению. Его шкура, его иммунная система, его сама суть - это квинтэссенция адаптации. Из этого можно было бы создать… всё что угодно. Зелье абсолютной резистентности. Антидот против самой Тени. Или… просто верного зверя, который будет видеть в тебе спасителя.

Марк медленно, чтобы не спугнуть, опустился на колени. Боль в боку заныла, но он проигнорировал её. Он вытащил из подпространственного кармана не оружие, а небольшой кусочек «энергетической пасты» «Стальной корень», которую готовил для себя. Запах был грубым, земляным, но питательным. Он протянул руку, положив пасту на ладонь, и медленно приблизил её ко входу в нору.

— Тихо, — прошептал он, и его собственный голос, хриплый от напряжения, прозвучал неожиданно мягко. — Всё хорошо. Всё кончилось.

Котёнок-химера насторожил уши (да, у него были небольшие, заострённые ушки, прижатые к голове). Его синие глаза перебегали с лица Марка на пасту на его ладони. Чувство голода, очевидно, пересилило страх. Он сделал крошечный, неуверенный шажок вперёд, потом ещё один. Его крохотный носик, больше похожий на кнопку, дёрнулся, улавливая запах.

Марк не двигался. Дышал ровно. В его глазах не было угрозы, только спокойная, сосредоточенная наблюдательность шефа, оценивающего новый, экзотический ингредиент, который вот-вот должен добровольно попасть к нему в руки.

Маленькое существо, наконец, подобралось достаточно близко. Оно осторожно, одним быстрым движением, лизнуло пасту, потом отпрянуло, ожидая подвоха. Не дождавшись, снова потянулось и на этот раз откусило маленький кусочек.

В этот момент, глядя на то, как оно ест, Марк почувствовал нечто давно забытое. Не холод расчёта. Не ярость выживания. Маленькую, тёплую искру… надежды. Возможности начала чего-то нового в этом аду. Его пальцы чуть дрогнули, готовые не схватить, а просто коснуться дымчатой шёрстки между ушами…

Тень упала на них обоих, перекрывая тусклый свет.

— Немой.

Голос Курд-лана прозвучал прямо над его головой. Спокойный. Деловой. Лишённый всяких эмоций.

Марк не стал резко оборачиваться. Он медленно поднял взгляд, не убирая руки.

Курд-лан стоял в двух шагах, смотря вниз на сцену. Его броня была в крови и тлене, лицо оставалось каменным. В его жёлтых глазах не было ни удивления, ни гнева. Была лишь абсолютная, леденящая ясность.

Котёнок, почуяв новую, незнакомую и гораздо более опасную угрозу, жалобно запищал и отпрыгнул обратно в глубину норы, прижимаясь к стене.

— Ты тут за ингредиентами, — произнёс Курд-лан. Его голос был тихим, но каждое слово падало, как отточенный камень. — Собирай мясо, шкуру, яд. Всё, что падает с врага. Это - твоя работа.

Он сделал шаг вперёд, становясь между Марком и норой.

— Никаких питомцев, — закончил он, и в этих словах прозвучал не приказ, а приговор.

И, прежде чем Марк успел что-то сказать, сделать, хоть как-то отреагировать, Курд-лан поднял ногу, обутую в тяжёлый, армированный сапог.

И резко, с чудовищной, небрежной силой, вогнал его сверху вниз.

Прямо в нору.

Прямо в тот маленький, дрожащий комочек.

Раздался короткий, хрустящий звук. Не громкий. Совсем тихий. Как ломается одна-единственная сухая веточка.

Затем - тишина.

Курд-лан вытащил ногу, отряхнул её от обломков хитина и мха, даже не взглянув вниз. Он посмотрел на Марка, всё ещё стоявшего на коленях.

— Всё собрал? — спросил он тем же ровным, деловым тоном. — Пора двигаться. У нас раненые.

Он развернулся и пошёл прочь, к своим людям, как будто только что не раздавил жизнь, которая могла бы изменить всё.

Марк не двинулся с места. Он смотрел в тёмное углубление, где теперь лежало лишь бесформенное, маленькое пятно. Его рука, всё ещё вытянутая с остатком пасты, медленно опустилась. Пальцы сжались в кулак так, что ногти впились в ладонь, выступила кровь.

Он не чувствовал ярости. Не чувствовал горя. Он чувствовал пустоту. Абсолютную, бездонную, ледяную пустоту. Ту самую «Тишину», от которой он готовил свои пилюли для других. Теперь она была внутри него.

И в этой пустоте медленно, неумолимо кристаллизовалось одно-единственное понимание.