и вылезла сама, неуклюже зацепившись каблуком за ступеньку. Сконфуженно глянула на северянина, словно ожидала ироничного замечания. Не дождалась — он придерживался убеждения, что если человек по собственной глупости, гордости или идиотизму отказывается от помощи, то имеет полное право попасть в неловкую ситуацию.

В городе ощущалось приближение скорого снегопада, но над поместьем небо было чистым. Тяжелые низкие облака обступали клочок земли со всех сторон, давили на невидимую границу, пытаясь ее преодолеть.

Видимо, Чейсы планировали праздничный фейерверк. Без помощи штормового, стихийного мага, способного на некоторое время разогнать тучи, здесь явно не обошлось. Обычно такие эксперименты со стихией заканчивались плачевно: природа брала свое и в конечном итоге обрушивалась со злой силой. Наверняка завтра поместье атакует метель.

— Идемте, господа. — Ректор приглашающим жестом указал на дверь, украшенную венком из остролиста с лентами. — Нас наверняка заждались.

Светские приемы в Шай-Эре, оказалось, мало отличались от тех, что проводили на родине Ноэля. Знакомая с детства атмосфера: дорого одетые женщины в драгоценностях, мужчины со скучающими минами и бокалами алкоголя. Разве что вокруг говорили не на королевском северном диалекте, и в холле стояло традиционное праздничное дерево, увешенное крупными стеклянными шарами. В Норсенте было не принято украшать дома елями.

Гостей встречали Чейс-старший с супругой Ирэной, статной, теряющей молодость женщиной в блестящем платье. Пока они здоровались с ректорской четой, слуги помогали оглушенным роскошью студентам освободиться от верхней одежды. Небрежным жестом Ноэль отдал лакею пальто, повернул голову и взглядом безошибочно нашел Чарли.

Мир вокруг замер.

Дочь королевского посла была в своей стихии: утонченная, отстраненная и неожиданно взрослая. Знакомая незнакомка. Не оторвать взгляда — лишь принять полную капитуляцию перед ее холодной красотой.

Дерзко и даже нахально Шарлотта демонстрировала миру живые цветы Эна Риона, повторяющие узор северной брачной вышивки. И стало неважным, чью обручальную нить она прятала под золотым браслетом на левой руке, на чьем сгибе локтя лежали ее тонкие изящные пальцы. Стало неважным все! Внутри разливалось незнакомое успокоительное тепло.

Они двое позволили себе только пристальный взгляд, сдержанный кивок вместо нормального приветствия и никаких прикосновений. Онемевший на минуту мир вновь пришел в движение и наполнился звуками.

С непроницаемым видом северянин заставил себя повернуть голову и обнаружил, что за ним внимательно наблюдает Ирэна. Ни капли не смутившись, со светской улыбкой она отсалютовала бокалом с напитком.

Похоже, до поместья дошли слухи, что будущая невестка, не прячась по библиотечным залам, открыто общается с северянином с дурной репутацией. И этой праздничной ночью Чейсы-старшие планировали окунуть в реальную жизнь их всех — отбившихся от рук детей.

— Не стоит демонстрировать, насколько ошарашена девочка из столичных окраин. — Эйнар между тем дразнил Рэдмин. — Но признайся, роскошь завораживает?

— Чего? — Она действительно словно вышла из магического транса и ощетинилась: — Думаешь, я никогда не бывала на приемах, придурок?

— Ты имеешь в виду встречи при храме святой пятой стихии, куда ходят твои родители? — промурлыкал он. — Вечеринки с домашним печеньем и горячим морсом?

— Что плохого в таких вечеринках? — Рэдмин неожиданно вспыхнула. — Между прочим, в нашем храме собираются уважаемые в Итаре люди! Ясно?

— Не злись, сладенькая, — ухмыльнулся Эйнар. — Ты не в курсе, но раньше Коэн тоже с охотой ходил на эти вечеринки. Очень весело проводил время. Сколько тебе тогда было лет, приятель маэтр?

Тот одарил паскудно ухмыляющегося друга выразительным взглядом.

В шестнадцать Ноэль познакомился с девушкой из приличной семьи. Во время воскресной встречи прихожан они занимались любовью в тесном храмовом чулане, окруженные швабрами и метлами. Хуже места, в общем-то, не придумаешь. Ему приходилось закрывать ей рот ладонью. Иначе громкие стоны проникли бы за тонкую дверь, за которой ее респектабельные родители обсуждали, что их неискушенная дочь по сей день играет в куклы. В пик наслаждения она прокусила Ноэлю руку. Следы держались еще с неделю.

В то время Коэн думал не головой. Вернее, головой думал мало. И вспоминать дикие вещи, которые он творил подростком, было не то чтобы стыдно — прошлое не изменишь, — но точно не к месту. Не в тот момент, когда в десяти шагах от него стояла утонченная юная женщина, заставляющая внутренности скручиваться узлами. Чарли он хотел во всех смыслах и, казалось, мог ощущать даже на расстоянии.

Он держался весь вечер. Не позволял себе ни одного лишнего жеста или слова. Лишь, когда Шарлотта, по дороге в столовую оказалась рядом, разрешил себе украдкой дотронуться до ее тонкой руки, провести подушечками пальцев по живым цветам. Украшение безупречно сливалось с кожей, словно созданное мастером по мерке Чарли.

— Идеально, — прошептал он на диалекте, неожиданно ощутив возбуждение от этого украденного тайком касания, невинного и одновременно глубоко интимного.

От неожиданности Чарли едва не упала, что было и смешно, и нелепо, и трогательно одновременно. И отлично прочищало мозги! Она была совершенно не готова к играм в тайный роман.

За праздничным ужином Ноэль пытался вести себя паинькой. Узнай кто, сколько усилий он прикладывал, чтобы не замечать девушку, от которой уже почти полгода тихо съезжала крыша, разразился бы аплодисментами. Но все добрые намерения, а вместе с ними и здравый рассудок, отправились в далекое пешее, когда в темной оранжерее Чарли оказалась рядом. Стоило единственный раз заглянуть в голубые глаза с поволокой, как он сорвался.

Пока публика не обращала на них внимания, он увлек Чарли за густой высокий куст. Ему хотелось остаться с ней вдвоем там, где их никто не увидит. Кажется, мысленно Ноэль был готов даже на чулан.

— Что мы творим? — прошептала она, дрожа то ли от страха, то ли от восторга.

— Сбегаем.

Она растерянно подняла голову к стеклянному куполу.

— А как же салют?

— Я уже видел салют. — Он мягко забрал бокал с игристым вином из ее рук и пристроил на ближайший стол. — И не раз.

Сжимая влажную от волнения ладонь девушки, Ноэль направился к арочному проходу. В темноте оранжереи, едва разбавленной разноцветными магическими светляками, люди ждали фейерверка, пили вино, поздравляли друг друга со сменой времен и не обращали внимания на ускользающую за густой растительностью пару.

— Подожди! — неожиданно притормозила Чарли. — Лучше сюда.

Она уверенно потянула северянина к незаметной двери для прислуги, словно проделывала подобный финт много раз до того. Как часто она пряталась в этом доме от этих людей, если знала все тайные ходы?

Глухой библиотечный полумрак был обволакивающим. В тишине Ноэль слышал дыхание Чарли, сбивчивое и поверхностное. Крепко сжимая его ладонь, девушка словно пыталась от него убежать, а он находился на грани помешательства и клялся себе быть нежным.