неожиданно в голубых глазах с поволокой, так часто смотревших сквозь него, засветилась хрупкая, несмелая радость.

Вряд ли Чарли догадывалась, что, шагая с последней ступеньки навстречу незваному гостю, она улыбалась так, словно увидела родного человека после долгой разлуки.

И — боже! — у нее была восхитительная улыбка.

Глава 9

В какой момент он осознал, что ненавидит обручальную нить на ее запястье? Когда после свидания на катке она мялась на отскобленных ото льда ступенях пансиона и боялась предложить провести праздник смены времен вместе? Ноэль мог бы с легкостью отказаться от тусклого вечера в ресторации Ос-Арэта в компании ректора и преподавателей, но не ставить любимого человека в неудобное положение тоже форма защиты и ненавязчивой заботы.

— Я хочу, чтобы Эн сделал для меня живые цветы, — без приветствий объявил Ноэль на следующий день после свидания, усаживаясь рядом с Эйнаром в столовой.

Сейчас, когда экзаменационная декада осталась позади, народ разъехался по домам. «Змеиный» замок обезлюдел. В обеденном зале царили непривычная тишина и пустота.

— Они будут стоить целое состояние, — с индифферентным видом, не поднимая глаз от письма из дома, ответил он.

— Без разницы.

Перед Ноэлем появился заказанный кофейник с крепким горьким кофе и пустая чашка. Сложно поверить, но кофе в шай-эрской академической столовой на вкус был лучше того, что подавали в кофейне на королевской площади Итара. Он понятия не имел, как после возвращения домой сможет глотать норсентское пойло. Но, с другой стороны, человек — существо, которое легко приспосабливается. Даже если отвыкает от хорошего и привыкает к плохому.

— Когда нужно украшение? — Лучший друг сложил листы с гербовой печатью, исписанные убористым почерком госпожи Рион, и посмотрел на Ноэля.

— Послезавтра.

— Послезавтра… — задумчиво повторил Эйнар и постучал пальцами по столу. — Хотел сказать, что дядька сдерет с тебя три шкуры за срочность, но нет — счет будет равен казне Ай-Тэри.

— Ай-Тэри — нищее королевство.

— Это не значит, что его казну стоит спустить на женскую побрякушку, — заметил друг, никогда не ограничивающий себя в тратах. — Но кто я такой, чтобы отговаривать тебя сделать мою семью богаче. Какой орнамент?

— Любая часть традиционной свадебной вышивки.

Эйнар вопросительно изогнул бровь. Видимо, действительно ожидал комментариев, но не получил и въедливо уточнил:

— Приятель маэтр, ты серьезно?

— Вполне.

— Она обручена.

— Спасибо, я в курсе, — сдержанно отозвался Ноэль, не понимая, почему начинает злиться и позволяет себе забывать, что в этих обстоятельствах может только терпеливо принимать ситуацию.

Не давить — главное условие. Но с каждым днем придерживаться его становилось сложнее.

— Ладно, — оставив ироничные шуточки, кивнул Эйнар. — Сегодня напишу Эну. Он будет счастлив тебя разорить. Послезавтра ты получишь эту свою обручальную нить.

Обручальная нить? Верно подмечено.

В то утро, когда он подтвердил поверенному оплату украшения, Чарли появилась в его скромной общежитской комнатушке. Она острила и выглядела удивительно расслабленной, словно сбросила с плеч тяжелый груз. Запах ее духов заполнил тесное пространство, и Ноэль почувствовал, что попал в особенный ад, где страдали от вожделения.

Чарли мило шутила, а в его голове проносились соблазнительные картины, и он постоянно терял нить разговора. Физическое желание боролось с рассудком. И побеждало.

Ноэль едва ли не вытолкал девушку из комнаты, пока не сорвался и не проделал все те замечательные, правильные вещи, что рождались в воображении. Но ее запах витал в крошечном помещении даже вечером, когда в почтовой шкатулке появился белый конверт без подписей и вензелей.

Эн Рион был не то чтобы немногословен, он вообще ничего не написал. Просто отправил похожую на чеканную монетку вещицу с филигранно выбитым знаком «свет» на первородном языке. Все по брачному канону северного полуострова: на украшении невесты всегда рисовали стихию жениха.

Ноэль погладил украшение между пальцами и почувствовал, как пластичный металл начал теплеть и гнуться, готовый распуститься цветочным орнаментом.

Хотел бы он лично отдать подарок Чарли, увидеть живые эмоции на лице. Обрадуется ли она, скривит губы или откажется от подарка? Что-то подсказывало, что обрадуется. Шарлотта Тэйр, богатая наследница знаменитого рода дипломатов, явно не была избалована мужским вниманием. Но Ноэль, как последний кретин, сам отказался праздновать смену времен вместе. Понимал, что поступил правильно. Демоны дери, благородно! А теперь ощущал разочарование.

На следующий день он вошел в книжную лавку на библиотечной площади Ос-Арэта. В торговом зале, безлюдном перед кануном главного праздника года, царил такой хаос, словно магазинчик был полон покупателей. Никакой библиотечной строгости: романы, атласы и учебники стояли вперемешку, без стройности и порядка. В углу жалась украшенная праздничная ель в глиняном горшке. В другое время она наверняка служила предметом интерьера, если этот самый интерьер можно было угадать в беспорядке.

За полукруглой стойкой, заставленной стопками томов и ящичками с рисованными поздравительными карточками, что-то почитывал бородатый хозяин. К растянутой вязаной кофте была приколота медаль из остролиста, перевязанного зеленой праздничной лентой.

— С наступающим Новым годом! — обрадовался единственному покупателю торговец и поднялся, распрямив мощные плечи. Телосложения он оказался впечатляющего.

В Норсенте книжные лавки обычно держали бывшие конторские писари или вышедшие в отставку архивариусы, говорящие тихими, вкрадчивыми голосами и не похожие на громил.

— С грядущей сменой времен, — снимая перчатки, ответил Ноэль так, как было принято дома.

— Ищете что-то определенное?

— «Воины света». Мне нужны два экземпляра.

— О, да господин разбирается в классике! — обрадовался торговец и шустро выбрался из-за стойки. — Специально для знающих людей у меня как раз припрятана парочка трактатов.

С легкостью лавируя в книжном беспорядке, он направился в соседнее помещение. Через открытый проход Ноэль следил, как торговец приставил лестницу и осторожно поднялся к верхним полкам под самым потолком. Видимо, припрятать перевод древнего трактата пришлось так, чтобы вообще убрать с глаз. Вдруг хлынет народ и начнет драться за последние экземпляры?

Коэн с трудом скрыл улыбку. Хорошо, что дед никогда не узнает, куда шай-эрцы ставят труд всей его жизни. Он и так не питает симпатии к соседям из-за Крушвейской гряды, а тут такое неуважение: верхняя полка не в главном зале.

— Совсем новенькие! — Торговец вытер рукавом с обложки пыль. — Никем еще не открытые. К слову, вы покупаете для себя и супруги?

— Для девушки, — поправил Ноэль.

— Всегда говорил, что лучший подарок к Новому году — это умная книга. — Торговец спустился с лестницы и с двумя книгами вернулся в зал. — Жаль, моя жена так не считает.

Вряд ли Чарли когда-нибудь возьмется страдать над философским военным трактатом, но иронию оценит точно.

— Совершенно темная женщина. — Торговец жаловался и расправлял