эта смертная слабая человечка – моя мианесса? Истинная пара, предназначенная самой судьбой?

Или… или это всё её хитрость? Какая-то человеческая магия, вплетённая в её травы и в невинный взгляд? А может, просто вожделение искажает моё восприятие?

В памяти вспыхнул образ: Ами в главном зале… и внезапный, раздирающий её кашель, алые капли на бледных губах, и как она безжизненно обмякла в моих руках…

Это воспоминание пронзило сознание ледяной иглой, заглушив на миг жар желания.

В тот миг, когда жизнь утекала из неё, что-то внутри меня заныло так же сильно, как если бы грозовые волки вцепились в душу. Гнев и сейчас заклокотал в груди. Я сцепил зубы. Виски сдавило. Все виновные дорого поплатились.

— Атан… — шепнула Ами, вырывая меня из потока гнева. Уголки её рта дрогнули в улыбке.

Я тут же переключился вниманием на её губы, частью сознания поражаясь, как невероятно эта человечка на меня действует. Мне хочется её слушать…

А рука Ами тем временем потянулась к моему лицу. Пальцы коснулись скулы.

– Как странно, – шепнула она. – Это лечение… и вам помогает, атан.

– Что? – я не сразу осознал смысл слов, захваченный неожиданностью её жеста.

– Чёрные следы. Я про них… – её пальцы скользнули вдоль линии моей челюсти, будто она вовсе меня не боялась. – Они стали ещё бледнее. И… – девочка вдруг смутилась, отвела взгляд, ладонь вновь упёрлась в мою грудь. – Но мне кажется, столько лечения за один раз… слишком много. Знаете, как яд змеи… в малых дозах полезен, в больших — уже опасен.

Она только что сравнила мой поцелуй с укусом ядовитой змеёй?

Я усмехнулся.

Впрочем, я и правда чувствовал себя гораздо лучше. Честно сказать, я вообще позабыл, когда у меня в последний раз голова не разрывалась от боли. И сейчас в ней блаженная тишина. Боль, если и осталась — то пульсировала где-то вдали, и на неё легко можно было не обращать внимания.

А вот на человечку, что лежала сейчас подо мной, не обращать внимания было невозможно.

Её губы были такими близкими. Такими манящими. Голод снова заворочался в глубине, но теперь он был приправлен чем-то новым… незнакомым. Осторожностью? Заботой? Чувство было чуждым, почти оскорбительным для моей природы.

Но… девочка была слишком хрупкой. Давление могло её сломать. А я не хотел ломать. Я хотел владеть долго.

Я опустился на простыни рядом. Перевернул Ами спиной к себе, прижал к груди, обвил талию хвостом, почувствовав, как девочка вся напряглась. Мой нос уткнулся в её мягкие белые волосы.

— Ты права, – хрипло сказал я, вдыхая её запах. — На сегодняшнюю ночь лечения хватит. Так что теперь отдыхай. Спи.

Несколько мгновений человечка молчала… А потом заворочалась.

— Спать… так?! — пискнула она.

— Да. Это чтобы лекарство… лучше усвоилось.

— … — Она замерла. Но вскоре заёрзала снова, пытаясь найти удобное положение. Её ягодицы прижались ко мне, мягкие и упругие, и волна возбуждения снова накрыла с головой, заставив крепче сжать хвост вокруг её талии.

Мои руки на её животе замерли, а потом ладони заскользили вверх…

– Нет! – она заворочалась активнее, пытаясь выскользнуть из объятий. Голосок стал жалобный: – Знаете, атан… я на самом деле выспалась. Энергии очень много. Вообще не могу спать!

Я вздохнул, раздражение смешалось с невольной усмешкой.

— Тогда… может, хочешь сходить на праздник?

— Праздник? — заинтересованно спросила Ами.

Мой хвост неохотно разжал кольца, скользнув с талии человечки. Отстранившись, я поднялся с кровати.

– Да. Сегодня Праздник Двух Лун. Любопытное зрелище. Тебе будет полезно посмотреть…

“Чтобы лучше понять мир, в котором тебе предстоит жить…” — мысленно добавил я.

Глава 10

Ами

Чтобы собрать меня на таинственный праздник двух Лун, Азарей позвал служанок.

Вскоре они пришли. Зажгли лампы и благовония… И начали снимать с меня тонкое ночное кимоно. Обнажили мои плечи… но в следующий миг я вцепилась в ткань. Растерянно посмотрела на Азарея, который продолжал стоять в комнате и смотреть на меня прожигающим взглядом. Таким — будто хотел поглотить целиком.

Он и раньше иногда так на меня смотрел. Однако сейчас в золотисто-алых глазах появилось что-то ещё… Что-то тягучее, тёмное, жадное — чему я не могла дать названия.

— Атан… Вы что… не уйдёте?

Взгляд высшего ёкая прояснился. Он нахмурился, будто сам только сейчас осознал, что так и не покинул комнату. Но вместо того, чтобы признать ошибку — разозлился.

— Я нахожусь там, где сам пожелаю, человечка, — раздражённо заявил он, щёлкнув раздвоенными кончиками хвоста.

— Хорошо, как скажете, атан. Но тогда… мне нужна ширма. Или эта малость мне не положена?

“Не положена!” — читалось в горящем взгляде Азарея. Но он всё же будто нехотя кивнул служанкам. Те покорно взяли у стены резную ширму и установили её между нами.

Я выдохнула. Так было спокойнее. Хотя появилось чувство… будто теперь я в комнате с хищником, но не вижу его. А вот он меня — очень хорошо и видит, и чует.

“Ерунда”, — подумала я, закусив губу.

И почему-то вспомнился наш “лечебный поцелуй”… Густой жар снова затопил щёки.

Служанки тем временем обращались со мной как с дорогой фарфоровой куклой. А ещё — не смели смотреть мне в глаза.

После того как обтёрли моё тело ароматными тканями, они облачили меня в кимоно, от красоты которого перехватывало дыхание. Ткань — глубокого сапфирово-синего оттенка. По ней струились серебристые вышитые драконы, их чешуйки переливались при малейшем движении. Пояс оби — широкий, сложный, серебристый тон в тон драконьему орнаменту — плотно обхватывал талию. Браслет — тот самый, подаренный Азареем на сей раз скрылся под рукавом.

Пока меня одевали — я сумела собраться с мыслями. Обдумать то, что случилось… Благодаря божественному Миуки мне удалось не только предотвратить гибель Сейира. Но также я нашла способ, как лечить Азарея. Ещё немного и тёмные следы окончательно покинут его лицо, а глаза станут цвета расплавленного золота.

“И тогда я стану ему не нужна”, — промелькнула мысль. Она почему-то неприятно царапнула.

В книге говорилось, что высший ёкай Азарей стал одержим моей сестрой, лишь потому что она была его наречённой. Той, кто предназначен судьбой. Он не мог противостоять их духовной связи.

Но я — лишь её замена. Поэтому ко мне у атана таких чувств не может возникнуть. Я для него лишь слабая