и с чашкой яда, а я сделала всего глоток. Так что точно в безопасности.

Я опустила чашу, стараясь дышать ровно, чувствуя, как все взгляды впились в меня. Особенно взгляд ёкайки – в нём бушевала смесь злобного торжества и жадного ожидания.

Она явно предвкушала, как я рухну, захлебнувшись пеной.

Она ждала, что вот-вот яд подействует. И тогда она сможет изобразить удивление и испуг. И заявить, что яд дал Сейир.

Но вот прошла секунда. Две. Три. А я и не думала падать. Стояла перед ней нахально живая. С милой улыбкой. И её торжество сменилось сначала недоумением, затем – паническим страхом.

Я медленно протянула ей золотую чашу.

– Твоя очередь. За нашу дружбу, — с улыбкой сказала я.

Злодейка приняла чашу… а что её было делать? Её лицо пошло багряными пятнами. Она выглядела так, будто стоит на краю бездны… а в спину её грубо толкают. Я толкаю.

Ёкайка поднесла золочёный край к своим белым, дрожащим губам… Замерла. Глаза метнулись к Азарею – будто искали спасения, но нашли лишь ледяную маску ожидания и нарастающего подозрения.

– Не тяни, – рыкнул Азарей. Его голос, как удар хлыста, заставил её вздрогнуть.

И тут внезапно её рука дёрнулась. Нарочито неловко. Будто случайно. Золотая чаша выскользнула из пальцев злодейки, перевернулась в воздухе, и густая рубиновая жидкость выплеснулась на безупречный белый мрамор пола, разлетелась кроваво-красными брызгами, заляпав подолы её ало-чёрного кимоно и мои бледные сандалии.

Звон упавшей на камень чаши прокатился по залу.

– Что ты творишь?! – вскипел Азарей, поднявшись с подушек одним мощным движением. Его тень накрыла служанку. Хвост замер в агрессивной дуге, кончики щёлкали.

— Я случайно!

— Кого ты пытаешься обмануть?! Все видели – ты опрокинула чашу нарочно!

— Нет! Господин, клянусь! Я… я оступилась! Испугалась вашего гнева! Руки дрожали! – залепетала злодейка, падая на колени прямо в лужу яда. Её глаза, полные слёз и паники, метались, ища поддержки у подруг, но те лишь глубже склонили головы. – Это… это был несчастный случай!

Я уже хотела сказать вслух, что подозреваю, что в чаше был яд.

И тогда его проверят. Убедятся, что это правда. И поймут, что ёкайка всё знала!

Но я не успела ничего сказать. Потому что внезапно почувствовала ледяной сквозняк. Он проник под кожу, заставив зубы стучать. А потом вдруг нечто сдавило горло — будто гигантская рука схватила меня изнутри.

Кашель вырвался наружу, резкий, лающий, рвущий гортань.

Я схватилась за шею, ощущая, как жгучая волна боли прокатилась от глотки вниз, к грудине. Там за грудиной, вспыхнул адский костёр. Я сглотнула – и ощутила во рту тёплый, солоноватый привкус железа. Капля крови упали на мрамор пола.

Но почему?!

Неужели… не помогло… Противоядие… не сработало… или… доза была мала?!

Но ведь это очень сильное… противоядие… Белоцвет, это…

Мысли путались. Пол поплыл перед глазами.

Я закачалась, силы покидали, ноги не держали.

Ещё миг — и я бы упала. Но в следующее мгновение мою талию обхватило что-то горячее… Хвост! Чужие сильные руки подхватили под коленями и под лопатками.

Я оказалась прижатой к твёрдой, горячей груди, выглядывающей из-под чёрной ткани кимоно. Запах дыма, хвои и чего-то неуловимо его коснулся обоняния.

Я запрокинула голову и увидела лицо Азарея так близко, как никогда. Рубиновые глаза, а в них – золотые искорки. Взгляд ёкая теперь пылал – не гневом, а чем-то иным.

Волнением? Тревогой?

“У меня в кармане противоядие!” — хотела сказать я. И не смогла, снова зайдясь диким кашлем. Тело обмякло. Ни руки, ни ноги не слушались.

Дальше я всё наблюдала как из-за тумана.

– Яд! – чей-то крик пробился сквозь шум в моих ушах. – В напитке был яд! Позовите лекаря!

– Ты знала! – Азарей обернулся к ёкайке. Его голос звучал низким опасным рыком. – Поэтому не пила! Поэтому опрокинула!

– Н-нет! – в ужасе закричала злодейка. — Это… это всё Сейир! Генерал Сейир дал мне кубок! Он сказал… – Она отчаянно повернулась к двум другим служанкам. – Вы же видели! Подтвердите! Сейир дал его мне утром!

Но страх перед гневом атана, перед очевидной виной их подруги, был сильнее. Две служанки, не сговариваясь, упали ниц.

– Нет, великий атан! – прозвучал хор их голосов. – Мы не видели генерала! Она взяла кубок сама из кладовой! Она лжёт!

В этот самый миг в дверном проёме возник серебристый силуэт. Генерал Сейир.

Как и в книге пророчества он вполз зал… вот только в этот раз Азарей даже не кинул на него взгляда. В этот раз он знал, что его генерал невиновен!

“Я изменила… будущее… “ — последняя связная мысль пронеслась в моём затуманивающемся сознании.

Вот только… теперь я умирала от яда.

Противоядие лежит в кармане кимоно, но я не могу пошевелить не руками, ни губами.

— Ами… — произнёс атан. И что-то странное было в его голосе. Будто бы страх… Страх за меня… Нет. Должно быть показалось!

Жар в груди стал невыносимым. Кровь снова подкатила к горлу. Темнота нахлынула с краёв зрения, поглощая светящиеся рубиново-золотые глаза надо мной, строгие черты лица, резную позолоту потолка…

Мир опрокинулся в бездну, и я провалилась в неё следом, не чувствуя уже ни жара, ни боли, ни крепких рук, что держали меня. Только тишину и холод… сквозь которые я вдруг ощутила горячее прикосновение к своим губам.

Глава 8

Ами

Холод.

Словно ледяные иглы под кожей.

Дрожь пробирает до костей.

Я будто тонула в чёрной воде, не в силах пошевелить ни пальцем. И вдруг ощутила отголосок тепла… Неясного, далёкого, как отблеск солнца на зимнем льду.

Оно коснулось губ. Сначала лёгкое, почти невесомое прикосновение, затем – настойчивое, живое. Горячее дыхание смешалось с моим. Чужие губы — твёрдые и уверенные — терзали мои.

И холод отступал, оттесняемый волной тепла, разливающейся изнутри. Это тепло было жизнью. Спасением. Я тянулась к нему, хотела больше, чтобы оно заполнило всю ледяную пустоту внутри.

Мои руки, казалось, сами нашли твёрдые плечи — пальцы вцепились в ткань… Но тут тепло начало ускользать. Губы отстранились.

Паника сжала горло ледяным кольцом.

– Подожди! – хриплый крик вырвался из груди, и я резко села на кровати, распахнув глаза. Сердце колотилось, как пойманная птица.

Меня окружал полумрак спальни.

В первую секунду я хотела позвать сестру Лину… но почти сразу сообразила — Лины