— Опять ты, человечка, — лица девушек исказились гримасой презрения и раздражения, когда они узнали меня. Особенно та, что несла роковую чашу. Её синие, тонко изогнутые рожки, казалось, дрогнули от негодования.

Дочь влиятельного советника, – пронеслось в голове как озарение. В пророческой книге мельком упоминалась её семья, замешанная в интригах.

Она. Это она подстроила всё.

Она дала яд, она научила служанок винить Сейира.

Конечно, она не смогла бы погубить атана, но не в этом была её цель. Она желала избавиться от генерала, который вечно мешал её планам.

– Что ты здесь вынюхиваешь? – её голос, шипящий и высокомерный, разрезал воздух как лезвие. Она нарочито медленно оглядела моё запыхавшееся лицо, скользнула взглядом к браслету. И в её глазах мелькнула зависть и злость. – Что ты тут разгуливаешь одна, как заблудшая бродяжка? Неужели уже надоела нашему господину?

Меня её слова никак не задели. Взгляд вернулся к чаше.

Первый порыв был — толкнуть её, чтобы опасный яд разлился по полу, а не по горлу Азарея. Но я сжала кулаки. Сдержала себя. Потому что злодейка попытается навредить снова — только я не буду знать когда и где.

Начать кричать, что там яд — тоже нельзя. Ведь служанки заявят, что чашу дал Сейир. Истинная виновница уйдёт в тень, а семена предательства и гнева будут посеяны в душе Азарея.

Надо иначе. Но как? И времени думать нет… Двери в зал атана виднелись в конце коридора – массивные, чёрные, резные, с изображениями сражающихся тигров.

У них стояла охрана – два огромных ёкая с копьями, чьи рога напоминали ветви старых дубов.

Ладно… буду импровизировать.

Вдохнув полной грудью, я как могла мило улыбнулась ёкайкам..

— Раз вам так нестерпимо любопытно узнать, насколько я "надоела" атану, то давайте спросим его самого. Он, я уверена, с радостью удовлетворит ваше любопытство. Лично. Вы же сейчас как раз к нему? — мой голос прозвучал на удивление спокойно, даже с лёгкой, вызывающей ноткой.

Глаза дочери советника расширились, а потом эта злодейка скривила рот, будто от привкуса горечи. Остальные девушки переглянулись, явно раздражённые моей наглостью.

На нас уже начали поглядывать стоящие неподалёку стражники. И ёкайкам пришлось направиться дальше. Они возмущённо посматривали, как я уверенно шла следом.

Вскоре мы подошли к чёрным резным дверям, ведущим в комнаты Азарея. С двух сторон от них несли службу охранники-великаны. Они смотрели на нас сверху вниз. Рогатые, с синей кожей, они сжимали в бугрящихся мышцами руках тяжёлые на вид копья…

– Тебе дальше нельзя, чужачка! – выпалила ёкайка с чашей, обернувшись на меня. Её голос дрогнул от злости. И поняв, что я не собираюсь уходить, она призывно посмотрела на стражей, явно желая, чтобы они объяснили “наглой человечке”, где её место.

Один из них, тот, что повыше и с более массивными рогами, медленно перевёл взгляд с её разгневанного лица на меня. Скользнул по моему лицу, одежде и… остановились на золотом браслете на моём плече.

— Деве дозволено входить в покои атана, – пробасил стражник, качнув рогатой головой.

— Почему?! — возмутилась злодейка.

— Дева отмечена господином.

Она хотела начать спорить, в следующий миг массивные чёрные створки начали медленно отворяться, открывая вид на огромный, светлый зал… невероятной красоты!

У меня аж дыхание перехватило.

Пол – отполированный белоснежный мрамор с золотыми прожилками, блестящий, как зеркало. Стены украшали панели из тёмного, почти чёрного дерева, инкрустированные причудливыми узорами из чистого золота – переплетающиеся драконы, цветущие лотосы, падающие звёзды.

До меня долетала невесомая сладость благовоний, дымка которых клубилась в высоких бронзовых курильницах, стоящих по углам. На небольшом возвышении посреди роскошных подушек из алого и золотого шёлка расслабленно восседал Азарей. С двух сторон от него замерли двое синекожих стражей в латах. А за спиной атана стояли две стройные девушки-ёкайки с огромными опахалами из перьев невиданной птицы.

Опахала колыхались плавно, гипнотически, лишь лёгкий шелест нарушал торжественную тишину.

Азарей выглядел вполне довольным жизнью, его поза говорила о душевном спокойствии. Но вскоре всё будет разрушено. Едва только яд коснётся губ Азарея и…

Ох, я не могу этого допустить! Вот только… я всё ещё не придумала, как предотвратить худшее!

Моё сердце колотилось так громко, что казалось, эхо разносится по мраморному залу. Переступив порог вслед за процессией служанок, я честно старалась не пялиться на Азарея, но взгляд то и дело тянулся к нему, как намагниченный.

Чёрное кимоно выделяло его широкоплечую фигуру. Лицо было по-прежнему в тёмных зигзагах, хотя и не таких чёрных как раньше и…

И тут внезапно наши взгляды встретились.

Тёмные брови высшего ёкая Азарея чуть приподнялись. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. И тут же взгляд алых с золотым глаз стал оценивающим, прожигающим. Его хвост шевельнулся, изогнулся вопросительной дугой.

“Что ты здесь делаешь, человечка?” – будто спрашивал атан. От этого безмолвного вопроса по спине пробежали тревожные мурашки. Как мне объяснить? Что сказать?

Приблизившись, три ёкайки склонили головы — синхронно и плавно, будто в танце. Я поспешила последовать их примеру. В голове продолжали крутиться мысли о том, как предотвратить ужасное будущее.

Чаша с ядом была так близко! Но… как вывести злодейку на чистую воду? Как обезопасить Сейира? И тут одна идея вспыхнула в голове.

– Господин Атан, – тем временем зазвучал чистый переливчатый голос дочери советника. – Пусть солнце Йомнара всегда освещает ваш путь сиянием победы, а ночь дарует покой, достойный вашего величия.

Азарей отстранённо кивнул.

Его внимание всё ещё было приковано ко мне.

Ощущение его взгляда было физическим – как прикосновение раскалённого металла. С тем лишь отличием, что не было боли.

Другие две девушки, не теряя времени, разложили перед атаном чёрный столик из тёмного дерева и начали расставлять яства. Рыба, фрукты, пирожные... А дочь советника с грацией и торжественностью шагнула вперёд, готовая вручить атану злополучную золотую чашу.

Рубиновая жидкость внутри слабо колыхалась.

Моё сердце в груди забилось, как пойманная птица.

Сейчас или никогда!

Я сделала шаг вперёд — прямо к атану.

Снова поклонилась, на этот раз чуть глубже. Как не кланялась никогда и никому.

– Атан Азарей! – мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. – Прошу дозволения обратиться к вам!

Тишина в зале стала гулкой. Даже опахала замерли на мгновение. Я чувствовала на себе взгляды стражей, служанок и особенно – той ёкайки, что замерла с чашей. Её ненависть была почти осязаемой. Но