сильнее всего я ощущала на себе всепоглощающий, тяжёлый взгляд самого Азарея. Краем взгляда я видела, что его алый хвост замер, раздвоенный кончик нацелился в мою сторону.

Азарей медленно откинулся на подушки, его губы тронула едва заметная усмешка. В ней читалось любопытство и привычное превосходство.

– Наконец-то, – произнёс он, и его бархатистый голос, чуть хрипловатый и такой глубокий, заполнил пространство. – Ты выучила, как следует обращаться к господину. Говори, человечка Ами. Я слушаю.

Глава 7

Ами

Я выпрямилась. Помня наставления Сейира, постаралась смотреть куда-то в область могучей груди атана, а не в пылающие глаза.

В кармане кимоно сейчас лежал корешок белоцвета.

А значит… я могу рискнуть.

– Ранее... в купелях... – я сделала паузу. – Вы спросили меня, какую награду я желаю за... за своё скромное содействие вашему исцелению. Но тогда... тогда я была так напугана вашим, кхм… величием, что... что сказала глупость. – Я постаралась вложить в голос искреннее сожаление. – Но сейчас, господин, я поняла! Поняла, чего я по-настоящему хочу. Можете ли вы исполнить мою просьбу? Даровать мне эту милость?

Я не удержалась. Мельком взглянула в лицо атана.

Рубиновые с золотым глаза прищурились. Хвост за спиной Азарея хищно изогнулся, напряжённо замер. В зале повисло колючее ожидание. Было похоже, что даже синекожие ёкаи не знали, как отреагирует их атан на такую наглость.

– Если… – произнёс Азарей, в его голосе звучала стальная нотка предупреждения, – это не просьба отпустить тебя обратно в твой жалкий мирок смертных... то да. Говори, чего желаешь.

Он согласился!

Облегчение смешалось с новой волной страха.

Я кивнула, стараясь казаться робкой и благодарной, и указала рукой на ёкайку с чашей.

– В моём мире, господин, – торжественно начала я, – ходит множество легенд. Легенд о невероятных напитках, что пьют только здесь, в родовом мире ёкаев. И я вижу один такой! Прямо сейчас! Тот самый, о котором читала в древних свитках! Он в руках вашей слуги. Позвольте же сегодня мне распорядиться этим дивным напитком, что подан вам, господин! Подарите же мне эту чашу с её содержимым! Это и будет моей наградой!

В зале снова повисла тишина…

А потом Азарей хмыкнул. Его рубиновые с золотыми искрами глаза изучали меня с холодным любопытством, словно пытаясь разгадать мою игру. Но прежде чем он успел ответить, дочь советника не выдержала.

– Как ты смеешь?! – её голос сорвался на визгливый крик. Лицо исказилось яростью, тонкие рожки задрожали. – Это священный кубок господина атана! Не для грязных рук человеческой выскочки! Ты осквернишь…

– Молчать.

Одно слово Азарея, произнесённое негромко, но с такой ледяной властью, что воздух в зале словно застыл. Опахала замерли. Даже пламя в бронзовых курильницах будто притухло.

Взгляд атана, тяжёлый и неумолимый, впился в ёкайку, заставив её сглотнуть оставшиеся слова и побледнеть. Она выпучила глаза, как рыба, выброшенная на берег. Взгляд ёкая снова переместился ко мне, холод в нём сменился на мягкое тепло.

– Я удовлетворю твою просьбу, человечка Ами. Сегодня ты распорядишься этим напитком. Возьми его. – Он кивнул в сторону оцепеневшей служанки.

Я поклонилась, стараясь скрыть дрожь в руках. Сердце колотилось где-то в районе горла. Но я тщательно скрывала волнение.

– Ваше великодушие безгранично, о… сияющий атан Йомнара! – мой голос звенел неестественно громко в тишине зала. – Пусть солнце вашей милости освещает даже самые тёмные уголки неблагодарных сердец и… и сжигает предателей! – Ещё один поклон, почти до земли.

А потом я выпрямилась. Я была готова ко второй части своего плана.

Повернувшись к ёкайке, увидела её лицо – такое же белое как мрамор пола, губы поджаты в тонкую дрожащую линию. В её глазах метались паника и злоба.

– Но… это будет несправедливо только мне вкушать такой драгоценный напиток, – сказала я громко, с наигранной печалью, глядя прямо в испуганные глаза дочери советника. И обратилась уже напрямую к ней. – Ты права, я чужая здесь. И после твоих… резких, но, уверена, искренних слов о моей недостойности… – Я нарочито вздохнула, — неправильно мне первой пить из кубка господина. Так что… – Я снова протянула руку, на этот раз не к чаше, а как бы предлагая её ёкайке. – Сделай ты первый глоток. В честь… нашей новой дружбы.

Дочь советника дрогнула.

По её лицу пробежала тень понимания. И губы исказились гримасой ужаса.

– Н-нет! Я… я не могу! Это не положено! Правила… этикет… – она лепетала, глаза бегали, ища спасения у других служанок или стражей, но те избегали её взгляда. – Гость всегда должен… должен пить первым! Особенно после моей глупости! Я умоляю, прояви великодушие, окажи честь нашему дому – выпей первой!

– Ты уверена, – я сделала к ней шаг, мой голос упал до шёпота, но в тишине зала его слышали все, – что нет иной причины, почему ты так отчаянно хочешь, чтобы я выпила этот напиток? Почему так яростно отказываешься сделать глоток самой?

Она задохнулась. На её лбу выступил пот.

– О чём ты?! – её возглас прозвучал фальшиво и резко. – Я лишь… лишь хочу искупить свою грубость! Проявить вежливость! Вот и всё!

– Тогда… – я улыбнулась, и улыбка моя была холодной, – ты сделаешь глоток сразу вслед за мной? Чтобы разделить эту… дружбу?

Она замерла. Веки дрогнули. Губы прошептали почти беззвучно:

– Д-да…

Я улыбнулась своей самой милой улыбкой, хотя сердце колотилось, как военный барабан. И незаметно сжала в своих пальцах кусочек белоцвета, который успела достать из кармана, когда до этого низко кланялась атану. Осталось только положить его в рот.

Я сделала вид, что смущённо прикрыла свою улыбку, а сама сунула себе на язык спасительную траву.

Раскусила зубами.

Белоцвет был горьким и терпким. Спасительным!

Я мысленно поблагодарила господина Миуки за дельный совет. А затем уверенно взяла золотую чашу из дрожащих рук ёкайки.

Жидкость внутри была густой, темно-рубиновой, сладко пахла миндалём, но под этой сладостью чувствовался какой-то чуждый, металлический оттенок. Я подняла чашу, как бы обращаясь ко всем присутствующим.

Азарей наблюдал за мной внимательно, будто перед ним загадка, требующая ответа.

– За здоровье великого атана Йомнара! – провозгласила я громко и отпила маленький, но заметный глоток.

Напиток обжёг горло, оставив послевкусие специй и… чего-то едкого, скрытого. Но белоцвет нейтрализует яд. Такая доза этой редкой травы справилась бы