как инклюзивные институты, дающие стимулы и возможности для осуществления инноваций и обеспечения экономической активности людей, представляющих широкие слои современного общества.

Указанные стимулы опираются на надежно защищенные права собственности инноваторов, предпринимателей и работников, а возможности инклюзивных институтов базируются на равенстве условий игры для всех, отсутствие барьеров для входа в бизнес и участие в профессии, а также на наличие базовых государственных и местных услуг, а также инфраструктур, обеспечивающих вовлечение широких слоев общества в экономической деятельности[61]. При этом особое значение обретают также специальные экстрактивные социально-экономические и социально-политические институты, посредством которых происходит перераспределение ресурсов развития в пользу тех субъектов, которые наиболее эффективно могут обеспечить задачи процесса развития системы общества[62].

Таким образом, потенциал системной самоорганизации в современной методологии экономической теории как бы игнорируется или недооценивается. Проблема объяснения самой рыночной среды как порядка, который возникает непонятным образом на основе хаотического, ориентированного на личный интерес, поведения индивидов, возникшая еще со времен А. Смита, который опирался на принцип «невидимой руки» общественного порядка, так и остается всего лишь неким фоном, реальность которого пусть и признается отчасти, но остается не востребованной для исследования свободной игры рыночных интересов экономических субъектов. И хотя воздействие на развитие системы общества экономической реальности (системы экономики), раскрытое марксистской политэкономией и обозначенное ею как «способ производства», возникающий независимо от сознания отдельных людей и определяющий все содержание общества в рамках конкретной общественно-экономической формации, доказало свою методологическую продуктивность, однако традиции рыночного либерализма в западной и в значительной мере в отечественной либеральной экономической науке оказываются весьма устойчивыми и обусловливают указанное выше игнорирование.

Сохранение данной установки предопределяет и трактовку важнейших экономических категорий, а также тенденций, связей и отношений, раскрываемых экономической теорией. Так, если обратиться к определениям экономического пространства, то их общим исходным пунктом, несмотря на различия подходов к исследованию данного пространства, является допущение, что это оно может быть исследовано с позиций принципа рациональности, поскольку оно целиком открыто для сознания экономических индивидов, так как выстроено самими этими субъектами на основе их взаимодействия в экономической среде. Поэтому – при любых подходах – это пространство выражает заданные людьми рамки их экономического взаимодействия, причем эти рамки отчетливо осознаются самими действующими субъектами. Оно само по себе пассивно и в этом аспекте является таким же объектом теоретического и практического конструирования, как и другие экономические категории и стоящие за ними реалии – технологии, формы организации труда, особенности управления, мотивация персонала, инвестиции, финансовые потоки, корпоративные отношения и др.

Вместе с тем, ограниченность учета лишь самого субъектного взаимодействия – вне воздействия самой исследуемой системы – с неизбежностью создает здесь внутренние противоречия, которые в рамках анализируемого подхода оказываются неустранимыми.

При информационном подходе к исследованию экономического пространства предполагается, что указанное пространство формируется информационными потоками, а экономические субъекты обмениваются сигналами в ходе поиска информации, необходимой для осуществления их деятельности. При этом устанавливаются и закрепляются взаимосвязи между такими субъектами, которые и образуют, в конечном счете, содержание экономического пространства[63]. На первый взгляд, все просто и вполне логично, но при дальнейшем рассмотрении вскрывается внутреннее противоречие такого подхода – явное несоответствие между исходным положением о формировании экономического пространства информационными потоками, которые не могут быть осознаны субъектами в своем полном объеме, с одной стороны, и активностью таких агентов, создающих экономическое пространство на основе возникающих между ними связей, с другой стороны. Что же здесь выступает реальным наполнением экономического пространства – информационные потоки или активность взаимодействующих субъектов? Ясного ответа мы не получаем. Если предположить, что субъекты зависят от информационных потоков, то как они способны выходить из-под этой зависимости, формируя своей деятельностью экономическое пространство?

Таким же внутренне противоречивым оказывается и процессный подход к исследованию экономического пространства, предложенный О. Бияковым. Данный автор считает, что в основе экономического пространства лежит система отношений между субъектами, реализующими частные экономические процессы, и субъектом совокупного экономического процесса (в терминологии автора – V-процесса) по формированию ожидаемых результатов их деятельности. Выше мы уже указывали, что к элементам, образующим экономическое пространство, данный автор относит совокупный экономический процесс, время и конкуренцию[64]. Анализируя предложенное О. Бияковым понятие «субъект совокупного экономического процесса», отметим, что, используя его, автор фактически выходит на двухуровневую структуру экономического пространства:

• уровень взаимодействия реальных индивидов;

• уровень, на котором некий коллективный субъект интегрирует их деятельность, формируя ее ожидаемые результаты.

Противоречие здесь заключается в том, что, при условии, что конкретные индивиды являются реальными субъектами, осуществляющими экономическую деятельность, «субъект коллективного экономического процесса» остается лишь теоретической абстракцией. Перед нами вариант диалектического противоречия между общим и особенным, который предполагает воздействие общего на особенное в рамках самого особенного. Такое воздействие осуществимо, когда общее выражает некий закон, или основание существования особенного, более конкретного по отношению к общему. В подходе О. Биякова обоснование заключается в доказательстве того, что совокупный экономический процесс может иметь субъектную форму своего воплощения, то есть выполнять функции реального субъекта целеполагания, установления отношений и т. п. Однако такая форма не найдена. Следовательно, утверждать, что экономическое пространство существует как соотношение субъектов этих уровней, означает формулировать гипотезу, не более того.

Несмотря на отсутствие доказательства предложенной гипотезы, данный автор наметил весьма перспективный подход к исследованию экономического пространства, в основе которого – признание нескольких уровней организации данного пространства, что позволяет выявить и раскрыть связь между общим и особенным, системным и субъектно-деятельностным. Благодаря такому выделению уровней появляется возможность установить, что экономическое пространство совмещает в себе, во-первых, формирование условий для экономической деятельности, включая выделение для нее конкретной территории, во-вторых, саму указанную деятельность, проявляющуюся в установлении взаимосвязей и деловой активности экономических субъектов.

Вместе с тем, формирование условий экономической деятельности нельзя свести к административным решениям о выделении таких-то территорий для освоения конкретных материальных ресурсов или к появлению устойчивого экономического обмена в случае образования общего комплекса типа «производство – сбыт». Экономическое пространство возникает и развертывается именно как переплетение и сращивание системной и субъектной сторон деятельности, в которой достигается соответствие между формированием условий для нее как бытийной основы хозяйственных взаимодействий и освоением этих условий как реальным осуществлением экономических связей и отношений действующими субъектами.

Важной методологической задачей в исследовании экономического пространства, которая лишь намечена в современных подходах, является преодоление одноуровневой позиции в его трактовке. Необходимо учитывать, что экономическое пространство – не только то, что я могу рационально осмыслить и смоделировать как субъект, поскольку нахожусь внутри системы экономики, но и реальность, которая создана и функционирует на основе объективных законов системной самоорганизации. И если такую реальность вывести «за скобки», то