информационной экономики в современном обществе предполагает воздействие на развитие экономической теории потоков новых данных, порожденных фактором информации. Соответственно, перед указанной теорией встала проблема отражения в ней фактора информации, позиционирования его в поле теории, определения положения понятия информации по отношению к другим понятиям, образующим данную теоретическую систему. Новое понятие входит в пространство экономической теории и обустраивается в нем, что находит проявление в категориальных взаимодействиях, изменениях ряда прежних представлений, преобразовании всего пространства экономической теории.

Указанный выше процесс прослеживает Т. Стоуньер, который приходит к выводу, что крупнейшая эвристическая проблема, стоящая перед современной экономической наукой, – качественно оценить и определить воздействие фактора информации на систему экономики и представить этот весьма значимый в современных условиях фактор в категориальной форме. В современной, пронизанной потоками информации экономике хозяйственная деятельность определяется деятельностью в области поиска, извлечения, обмена, передачи и конечного использования полезной информации ради того, чтобы сделать все другие виды деятельности более эффективными и тем самым создать более значимое по качественной и количественной оценке богатство. При этом фактором легитимации здесь выступает наличное знание[49].

Следует согласиться с указанным автором в том, что качественная оценка воздействия фактора информации и представление его в категориальной форме назрело. Именно отсутствие соответствующих категориальных форм в условиях нарастающего влияния потоков информации на экономическую практику приводит к кризису соответствующей теоретической модели системы экономики, что находит отражение в суждениях многих исследователей. Так, В. Колпаков выделяет следующие признаки кризиса современной экономической науки:

• кризис научности, то есть соответствия фактам ее опыта, в том числе и определенной области своей фактичности;

• кризис в понимании субъекта экономической деятельности;

• неспособность экономической науки объяснить новые реальности, такие как глобализация капитализма, изменения в характере труда и мотиваций, ослабление влияния западных моделей, новые экономические мотивации капитализма в Азии, посткоммунистическая стагнация и др.;

• разрыв не только с повседневным миром людей, но и с обществом, ее обособление и уход от осмысления глубоких мировоззренческих проблем экономики, эконометризм современной науки;

• господство натуралистической исследовательской программы и неиспользование экспертных возможностей, вытекающих из взаимодействия с культуроцентристской программой и экономическим знанием, возникшим вне традиционного;

• идеологизация экономических теорий, примером чему стали теория и практика современного неолиберализма;

• слабый теоретический интерес к реальному, жизненному опыту экономики, повседневной хозяйственной жизни людей, хотя именно этот опыт питает процесс развития экономической теории[50].

В этих кризисных признаках, как представляется, основным можно считать неспособность экономической теории объяснить новые реалии, так как остаются не введенными в научный оборот или не раскрытыми те новые категории, которые, представляя указанные реалии, должны преобразовать поле развития экономической теории, обогатить и реструктурировать систему понятий, представляющих его содержание. Поэтому кризис современной экономической науки есть, прежде всего, кризис экономической теории, ее методологии. Именно в методологическом плане возникают основные сложности в понимании содержания теории, ее предмета, метода, прикладных возможностей. Существующая экономическая теория затрудняется в извлечении нового категориального содержания в процессе разработки ее динамично изменяющегося объекта, неоправданно консервативными остаются представления о ее предмете.

Исследуя эту кризисную ситуацию, В. Радаев отмечает, что «вызовы экономической теории… связаны с «текучим» состоянием современного мира. Текучим не в смысле обычных каких-либо изменений, происходящих всегда в процессе эволюции, но в смысле грядущего «перетекания» его в иное качественное состояние…» (курсив мой. – С.Н.) Ясно обозначился отрыв существующих экономических моделей от качественно изменившейся реальности. И поскольку «экономическая… теория по самому своему характеру… есть системное представление о функционировании хозяйства», то суть возникшей проблемы выражается в «несовпадении преобладающих реальных тенденций в экономике и преобладающего состояния экономической теории на рубеже тысячелетий»[51].

Экономическая теория, таким образом, призвана перестроиться, чтобы преодолеть возникший барьер, то есть создать новую концептуальную модель, позволяющую успешно исследовать модификации своего предмета – изменившиеся условия функционирования субъектов в новом экономическом пространстве, а также – новые статус и формы функционирования этих субъектов, возникшие в устанавливающемся постиндустриальном обществе. Она должна как бы вновь обрести свой изменившийся предмет. Г. Григорян в этой связи справедливо отмечает, что существует глубокий разрыв между новой общественной практикой и пытающейся остаться в прежнем состоянии экономической теорией. Последняя находится в столь кризисном состоянии, что потеряла решающую для науки способность определяться в своем предмете исследования[52].

Одним из базовых направлений в формировании предмета современной экономической теории является уточнение характеристик основного участника экономической деятельности – «человека экономического». Учет новых способов существования субъектов в системе экономики, которые уже не сводятся к традиционному рыночному существованию, обусловил появление и утверждение институционального подхода, в котором ряд функций, ранее относившихся к субъектам, начинают относить к институтам. Г. Сорвина, разрабатывая основные идеи данного подхода, приходит к выводу о том, что суть экономического процесса выражается с помощью таких понятий, как изменения, развитие, конфликты и др. При этом особое значение придается влиянию технологических изменений на структурную организацию и устойчивое функционирование экономической системы. Т. Веблен и его последователи, исходя из результатов анализа изменений в системе экономики, поставили в центр своей теоретической системы категорию «институт» и придали ей функции, весьма близкие к функциям участников экономики. Институты, являющиеся ключевыми элементами культуры, созданной обществом, предоставляют важную поддержку, с помощью которой люди организуют, ведут и контролируют свое индивидуальное и общественное поведение, направленное на удовлетворение их потребностей. Институты, как и элементы культурной среды, видоизменяются в ответ на перемены в области науки и технологии[53].

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что институты берут на себя функции поддержки и активного регулирования деятельности и форм поведения участников системы экономики. Благодаря им разрешается противоречие между рациональностью рынка на основе его устойчивости (представление о такой рациональности сложилось в рамках монетаризма), с одной стороны, и необходимостью постоянно подрывать указанную устойчивость в ходе изменений самого рынка в результате воздействия новых факторов развития материального производства, с другой стороны. Именно через воздействие институтов оказывается возможным сохранение рыночной конкуренции и свободы экономических субъектов в динамично изменяющихся условиях. Указанная свобода теперь уже не сводится к свободе выбора форм поведения, а дополняется с учетом выбора субъектами своих институциональных связей, вхождения их в состав организаций, пространственных структур, без которых теперь не обходится современное развитие рынка. Другими словами, свобода экономических субъектов в настоящее время опосредована изменяющейся рыночной средой и новыми организационными структурами.

Институционализм привносит в поле развития экономической теории качественно новые представления о базовых категориях данной науки, что приводит к ее глубокому преобразованию и опровержению ряда ее постулатов, например, постулатов о том, что для рынка характерно состояние равновесия, что рынок обеспечивает некоторую гармонию экономических интересов и др. Рынок в глазах сторонников институционализма