качественно изменяется и теряет функцию нейтрального для системы общества распределения имеющихся ресурсов, становясь сложным социальным институтом, претерпевающим глубокие изменения в ходе развития современного капитализма вместе со всей системой институтов. Это – подлинная революция в поле развития экономической теории.

Добавим к этому включение системы экономики в состав более масштабной и сложной системы общества, то есть встраивание экономической теории в систему развивающегося общества. Институционалисты, разумеется, признают важность анализа рынка и не отказываются от представления о рыночной системе, но они оценивают ее как часть более сложной социально-экономической системы, в которую входят институты, обеспечивающие ее развитие. Изучению указанной сложной системы придается особое значение, поскольку невозможно адекватно представить любые рыночные процессы в абстракции от их включения в сложные и разветвленные социальные связи, что означает коренной поворот от традиций неоклассического направления в экономической теории. По мнению сторонников институциональной теории, экономическая теория изучает рынок как социальный процесс, отражающий характер распределения доходов, социальные привычки, потребности, влияние социального окружения, давление рекламы и т. д.[54]

Благодаря институциональному вкладу в развитие экономической теории, в ее поле открываются новые связи общества и экономики: институты, с одной стороны, «проникают» в экономическую среду и начинают ее регулировать как общая для самого общества организационная форма, в которую встраиваются экономические процессы. Но институты существуют и вне системы экономики, чему мы обязаны, в первую очередь, государству. Здесь возникает феномен реставрации, видимость возвращения к идеям Т. Гоббса, изложенным в его работе «Левиафан». Т. Гоббс настаивал на том, что возникновение государства в результате общественного договора, посредством которого государь (глава государства) получает неограниченную власть, является благом для граждан, поскольку государство оказывается способным предотвратить возвращение к изначальному естественному состоянию общества – войне «всех против всех», используя для такого предотвращения установление жестких законов, регулирующих жизнь граждан. Подозрение, что государственное регулирование уничтожает экономическую свободу современного человека, стало краеугольным камнем критики любых вариантов институционализма сторонниками либерализма. Однако не следует забывать о том, что лозунг «свобода есть высшая ценность» в его крайних проявлениях зачастую приводит к скатыванию общества в пропасть войны «всех против всех» и возвращению на давно пройденные исторические позиции, что Россия в полной мере ощутила в 90-х гг. ХХ века.

Дальнейшее развитие институционального подхода, во многом, определялось усилением его критики со стороны представителей современного неоклассицизма. Закономерным ответом сторонников институционального подхода стал анализ институционального выбора как экономического решения, обусловливающего рациональное размещение ресурсов наряду с другими возможностями. Если альтернативные институциональные структуры в рыночной экономике имеют одинаковые издержки производства и обеспечивают равные объемы производства продуктов, то оптимальной структурой становится та, которая обеспечивает минимальные транзакционные издержки[55]. В применении критерия минимизации транзакционных издержек реализуется идея тесной связи между экономическим поведением и организационными структурами: поведение экономических субъектов при этом регулируется не их личными интересами, а совершенно иным, отделенным от них объективным обстоятельством – качеством самих организационных структур, то есть их требованиями по отношению к своим участникам.

Реальное изменение роли и статуса субъектов рыночных отношений, которое становится очевидным уже во второй половине ХХ века, экономистами-теоретиками осознается как изменение самих рыночных механизмов. Так, Ф. Перру, рассматривая особенности современного рынка, приходит к выводу о том, что механизм свободной конкуренции уже не выполняет ранее присущей ему роли главного регулятора рыночного равновесия, поскольку сам рынок функционально и структурно глубоко преобразован монополиями и вмешательством других институтов. Экономические субъекты, будь то индивиды или организации, уже не обособлены, а тесно связаны между собой асиметричными отношениями, которые регулируются государством и обществом. Поэтому они уже не пассивно воспринимают рыночные императивы, но стремятся к их осознанию и формированию и последовательной реализации необходимой для их развития экономической стратегии. Современная рыночная экономика стала миром фирм, которые господствуют, и фирм, которые подчиняются, таковы новые реалии. Исходя из указанных реалий, необходимо строить новую систему теоретико-экономического знания. Определим ее ориентиры. Во-первых, весьма отчетливо вырисовывается некий рубеж, достигнутый зарубежной экономической теорией в решении проблемы человека как участника рыночной среды. Теперь функцию субъекта выполняют не конкретные индивиды, и даже не институты, но организации, корпорации[56]. Поведение индивидов оказывается подчиненным корпоративной этике, корпоративным интересам, то есть фирме как синтезу индивида и организации – особому интегрированному в форме корпорации экономическому субъекту. И хотя это отчетливо не формулируется в поле развития экономической теории, но становится началом синтеза – своеобразным разрешением противоречия между неоклассицизмом и институциональным направлением, что находит свое отражение и в экономической теории.

Так, в 80–90-е годы ХХ века в ее поле сформировался своеобразный продукт: синтез неоклассики и институционального направления, абстрактной теории и прикладных разработок, при этом из неоклассической теории для такого синтеза была отобрана концепция выбора и стимулов деятельности в пространстве рынка, а из институционального направления – концепция институтов и их развития как важнейшего условия эффективного функционирования системы экономики. В итоге сложилось представление о том, что институциональная структура общества (новое представление о макроэкономике) призвана создавать (и особую проблему составляет, насколько она справляется с этой задачей) систему стимулов эффективной деятельности индивидов и организаций (новое синтетическое представление о микроэкономике)[57].

Но каким образом этот синтез может осуществляться? Ведь сами институты – это, казалось бы, факторы сугубо внешнего воздействия на экономический процесс. Как же они могут стать его внутренними проводниками и регуляторами? Здесь в контексте анализа открывается новый уровень связи между индивидами и институтом, предложенный и раскрытый в работах Д. Норта. Указанный автор приходит к выводу о том, что сила микроэкономической теории состоит в том, что она исходит из положения об индивидуальном человеческом поведении как основе деятельности и активности в системе экономики. Именно отдельные люди своим поведением создают и изменяют институты; поэтому экономическая теория должна начинаться с констатации индивида, его потребностей, поведения, возможностей и др. Вместе с тем, ограничения, накладываемые институтами на индивидуальный выбор, оказывают сильное влияние на отдельных людей. Поэтому соединение индивидуального выбора с ограничениями, которые налагаются институтами на весь перечень возможностей выбора, является очень важным шагом в сторону интегрального социального анализа[58].

Институты, таким образом, выступают конкретным пространством экономического поведения индивидов, из взаимодействий которых вырастает организация (фирма) как субъект экономической деятельности. Но как сами индивиды адаптируются к этому экономическому пространству и вместе с тем развивают его? Д. Норт считает, что это происходит через обучение – освоение индивидами некоторых идеологических принципов и требований, принятых в данном институте. Он приходит к следующему выводу: развитие институтов опосредствовано процессом подготовки, обучения соответствующих людей, в противном случае институты не будут сформированы и реализованы на деле. Поэтому конкретные убеждения, разделяемые отдельными людьми,