его свойствами, как формирование и выражение протяженности, конфигурации, симметрии и асимметрии, размерности, зональности и др.

Концепция аутопойезиса выражает эти свойства пространства весьма абстрактно, лишь в том плане, что она формирует границы той или иной частной системы, возникающей в системе общества. Это определенный вклад в исследование экономического пространства, но насколько он существенен? Данная концепция фиксирует результаты процесса дифференциации экономического пространства, раскрывает его связи с движением потоков информации, но практически не затрагивает множество других, не менее важных аспектов исследования экономического пространства: наполненность его субъектным потенциалом, деятельностью, различия между центральными и периферийными зонами, соотношения форм организации пространства с их внешней средой, мера вместимости указанных форм, их идейное и деятельное содержание, объектное богатство пространства, в том числе его ресурсное богатство, регулятивные возможности различных зон экономического пространства и др. Указанное обстоятельство ослабляет анализируемую концепцию, высвечивая ее ограниченность.

Сформулируем важный вывод, к которому подводит анализ рассматриваемой концепции, – рамки пространства какой-либо частной системы устанавливаются не ее субъектами на основе их деловых и других взаимодействий, но именно самой системой, ее самоорганизацией. Поэтому основные контуры ее экономического пространства – его плотность и насыщенность, его собственный масштаб и др. – устанавливаются в результате создания общей организационной формы пространства, как условия, в которых осуществляются жизнедеятельность и общение субъектов. Существенный вклад в разработку соответствующих аспектов исследования экономического пространства внесли работы в области региональной и пространственной экономики.

На этом направлении исследований были получены значимые результаты, относящиеся к раскрытию внутренней «ткани» экономического пространства. Выделим среди них вывод, к которому пришел П. Минакир: существуют определенные «сгустки» экономической деятельности, возникающие в зонах пространства, которые оптимальны для осуществления ее с географической, климатической, ресурсной точек зрения и обладают комплексом соответствующих условий. В данном отношении экономическое пространство сродни космическому пространству, а силы хозяйственного притяжения – силам гравитации, потому что, подобно звездам, где высокая плотность материи создает гравитационные ловушки, в общественно-хозяйственной жизни возникают своего рода «звездные» зоны, или пространственные экономические «сгустки», относящиеся к разным территориям или странам, которые обладают высокой силой хозяйственного притяжения, создавая устойчивые пространственные подсистемы.

В таких «звездных» зонах возникают взаимосвязанные эффекты: чем лучше в них условия для развития определенной деятельности, тем выше в общем случае ее плотность, соответственно, тем сильнее квазигравитационный эффект притяжения данным пространственным «сгустком» экономических субъектов, которых привлекают сюда возможность извлечь известный эффект масштаба и сопутствующие ему агломерационные эффекты, обусловленные наличием развитой инфраструктуры. В итоге плотность деятельности в «сгустке» экономического пространства еще больше возрастает. Если вернуться к сопоставлению космического и экономического пространства, то в первом случае чрезмерное нарастание плотности звезд приводит к взрыву и перераспределению массы и энергии в пространстве, а во втором случае чрезмерное нарастание плотности экономической деятельности приводит к ухудшению условий деятельности в пространственном «сгустке» и к аналогу взрыва, то есть к переносу части активности в зоны меньшей плотности и сравнительно меньшей конкуренции, где проще обеспечить устойчивое развития своего дела.

Возникает естественный вопрос – что является в случае пространственных экономических систем конкретным аналогом гравитационных сил, определяющим пределы пространственной концентрации субъектов различных видов деятельности, а также задающим направления и закономерности их взаимодействий и хозяйственной мобильности? П. Минакир отвечает на данный вопрос следующим образом: роль такого аналога гравитационных сил играют монетарная и институциональная системы[72]. В дальнейшем мы вернемся к оценке приведенного положения, а пока сфокусируемся на ключевой идее П. Минакира о пространственных «сгустках» деятельности, оценивая ее в контексте проблемы аутопойезиса.

Рассматривая идею пространственных «сгустков» деятельности, отметим, что она фактически подтверждает и развивает концепцию аутопойезиса экономического пространства, когда раскрывает воздействие его организации на интенсивность экономической деятельности: при достижении некоторой предельной плотности пространства происходит ухудшение условий деятельности, что ведет к «разгрузке» пространства и перераспределению ресурсов, капитала, человеческого фактора между его зонами. Благодаря такой идее раскрывается еще одна функция аутопойезиса: формирование и поддержание некоторого оптимального отношения между формой экономического пространства и необходимой для этой формы интенсивностью экономической деятельности; фактически, мы выходим здесь на меру отношения пространства и времени. Указанное обстоятельство дополнительно актуализирует необходимость исследования связи между экономическими пространством и временем, то есть исследования пространственно-временного континуума в экономике, который у Н. Лумана оказывается за пределами рассмотрения.

Развивая приведенные выше положения, сформулируем гипотезу: правомерно предположить, что не только информация и коммуникации, но и время является условием и фактором изменения экономического пространства, что особенно выпукло проявляется в плане выработки целей и ориентиров, а также сохранения необходимого уровня производительности общественного труда, который является показателем уровня освоения экономического пространства и экономического времени, то есть уровня развития континуума экономической деятельности. Регулирование пространства через время (что лишь частично выражается в коммуникациях) открывает значение свободы экономической деятельности в объективной заданности организации экономического пространства. Здесь возникает диалектическое отношение необходимости (изначально данные собственные свойства пространства) и свободы (экономическая деятельность субъекта), в соответствии с которым свобода является не отрицанием хозяйственной необходимости, а способом ее адекватного освоения и реализации. Это значит, что применительно к экономическому пространству проявление свободы людей заключается в преобразовании условий и контуров пространства, изменении его ведущих свойств, которые субъекты осуществляют в своей экономической деятельности.

Концепция аутопойезиса является продуктивной для исследования экономического пространства еще и в том отношении, что она раскрывает его субстанциальный статус (статус существования) не только в содержательном, но и в регулятивном аспекте. Правомерен вывод о том, что экономическое пространство существует одновременно и как субстанция, и как отношение, что обусловливает необходимость применения субстанциального и реляционного подходов. Если аутопойезис раскрывает именно субстанциальные свойства пространства, поскольку они существуют как основные условия его функционирования, то деятельное существование субъектов, преобразующих это пространство, становится основанием для его реляционной трактовки. Для феномена экономического пространства это означает его внутреннее «раздвоение»: бытие такого пространства самого по себе как универсального способа оформления любой реальности на основе механизма аутопойезиса есть одновременно и необходимое условие для конкретных действий и отношений, которые осуществляются субъектами экономики.

Итак, пространство может обнаружить само себя как объективную реальность лишь посредством «своего иного» – содержания, которое в нем сформировано и представлено, но это содержание, в свою очередь, приобретает свою определенность, конкретность лишь в контексте того, что оно уже «оформлено» пространством. Эту диалектику содержания и формы в экономическом пространстве необходимо принять и реализовать соответствующие методологические принципы его диалектического исследования, что позволяет освободить такое исследование от двух взаимосвязанных крайностей: излишнего системного «объективизма» и волюнтаристского субъективизма, вырастающего на основе признания «полной свободы» преобразующей деятельности, наполняющей экономическое пространство.

В данном разделе работы мы попытались связать идеи о необходимости учитывать два уровня организации экономического пространства и о возможности применения к