человеческой личности, а все остальные, не востребованные капитализацией личностные потенции как бы «выводятся за скобки», не интересуют тех, кто составляет капитальные комбинации с участием человеческого капитала. В форме данного капитала воплощаются и закрепляются воспроизводством только те личностные потенции, которые востребованы процессом самовозрастания стоимости[77].

В рассматриваемом концептуальном представлении категория человеческого капитала соотносится с категорией рабочей силы, что позволяет автору вписать данный капитал в движение капиталистического производства, выявить его пространство развития и временные рамки бытия. При этом он исходит из принципов диалектики – существование рабочей силы как формы проявления личностных способностей человека в условиях отчуждения труда предполагает наличие некоторой иной, парной по отношению к ней формы проявления указанного потенциала.

Развивая данную гипотезу, автор предполагает существование в качестве такой парной формы некоторой свободной силы человеческой личности. В условиях отчуждения труда свободная сила личности дана как часть личностного потенциала человека, существующая как противоположность рабочей силы и на основе использования ее как фактора производства чужого по отношению к обладателю рабочей силы богатства. Анализируя соотношение между рабочей и свободной силами личности, А. Ермоленко приходит к выводу о том, что противоположность этих сил обусловлена отчуждением труда, при котором одни субъекты сводятся к персонифицированным формам действующей в интересах собственников средств производства рабочей силы, а последние получают возможность монопольно распоряжаться общественным свободным временем как экономическим пространством развития личности. Экономия времени, полученная на основе применения рабочей силы наемных рабочих, оборачивается приобретением пространства развития личности собственников капитала.

На определенной, достаточно высокой ступени развития капиталистического производства противоречие между рабочей и свободной силами разрешается таким образом, что некоторая часть личностных способностей, ранее развивавшаяся в форме свободной силы, синтезируется с рабочей силой, в результате чего возникает качественно новый феномен человеческого капитала. При этом обладатель человеческого капитала противостоит собственникам денежного, технологического, организационного и других факторов производства, представленных как функционирующий капитал, уже не как зависимый субъект, рабочая сила которого оплачена и потому включена в состав капитала как один из необходимых для его движения элементов, а как совершенно равноправный с ними потенциальный партнер, обладающий уникальными созидательными возможностями, применение которых позволяет обосновать, составить и реализовать высокопродуктивную капитальную комбинацию, то есть получить гораздо более высокое, чем прежде, приращение стоимости капитала.

Такой потенциальный партнер готов предоставить в распоряжение собственников функционирующего капитала свои высокоразвитые созидательные возможности, обладание которыми отделяет его от обычных владельцев рабочей силы. Соединение таких капитализированных созидательных возможностей с другими факторами капиталистического производства приводит к прорывным результатам в деле самовозрастания стоимости. Разумеется, капитализация части личностного потенциала, то есть появление в пространстве рынка качественно новой – субъектной формы капитала, предполагает общественное признание такой формы, в том числе ее институциональное упорядочивание и закрепление в нормах права, специализированных контрактах, типах поведения участников рынка, сталкивающихся с человеческим капиталом[78]. Появление человеческого капитала в экономическом пространстве приводит к формированию в нем особых зон, насыщенных высокоразвитым преобразовательным потенциалом; чем выше концентрация данного капитала, тем больше потенциальная экономия времени, заложенная в соответствующей зоне экономического пространства.

Представляется, что в условиях глубоких технологических сдвигов теория человеческого капитала получает новый импульс для своего дальнейшего развития, в свою очередь, развитие данной теории обогащает теорию экономического пространства, поскольку в ее исследовательском поле появляется качественно новый элемент – субъектный фактор производства, обладающий высоким потенциалом преобразования экономического пространства. Правомерно предположить, что интенсивное взаимодействие теории человеческого капитала и теории экономического пространства как двух современных компонентов обновляющейся экономической теории позволит извлечь ряд синергетических эффектов, обогащающих пространство развития всей экономической теории. Одним из таких эффектов может стать разработка концепции зон экономического пространства, насыщенных человеческим капиталом и потому обладающих повышенными возможностями ускорения движения экономического времени.

Обобщая приведенные выше положения, сформулируем вывод о том, что общей платформой, объединяющей указанные определения человеческого капитала, является представление о нем как о специфически субъектной форме капитала, новом компоненте производительных сил современного общества, обладающем определенными знаниями, здоровьем, созидательными возможностями. В то же время, культурное «измерение» человеческого капитала оказывается обойденным. В соответствии с этим, и экономическое пространство, в котором взаимодействуют обладатели человеческого капитала, оказывается с точки зрения социальных и культурных характеристик данного феномена неразвернутым, далеким от востребованной в данном случае «многомерности».

Проблема человеческого капитала тесно связана с проблемой наполнения экономического пространства условиями, факторами и результатами высокоразвитой творческой деятельности. Можно предположить, что такая деятельность определяется не только потребностями преобразования экономики и интересами карьерного роста, но, в значительной степени, тем, что субъекты творческой деятельности функционируют в экономическом пространстве, в первую очередь, как члены данной системы общества, как носители его особенностей и лишь через «призму» этих особенностей они должны рассматриваться как субъекты творческой деятельности. Они призваны действовать в пространстве экономики не только как специалисты, представляющие какой-то конкретный сектор рыночных отношений, но в первую очередь как носители культуры данного общества. Современная экономическая теория вплотную подошла к постановке весьма важной проблемы: каким образом культура воздействует на характеристики субъектов творческой деятельности и тем самым – на свойства экономического пространства?

Понимая всю сложность указанной проблемы, ограничимся тем, что выделим среди многих свойств и функций культуры ее собственную продуктивность. Раскрывая этот аспект культуры, А.С. Ахиезер подчеркивает, что культура – это определение человека, взятого с точки зрения его всеобщности, важнейшая сторона воспроизводственной деятельности общества. В культуре отобран и накоплен концентрированный, организованный опыт человечества, основа понимания, объяснения, осмысления, принятия решения, всякого творчества, выходящего за исторически ограниченные рамки сложившийся культуры. Поэтому культура выступает как основа консенсуса, объединения, интеграции любого социума[79].

Правомерно предположить, что основа продуктивности культуры в том, что она программирует деятельность и общение людей, формируя здесь определенные цели и нормы. Так, с точки зрения В. Степина, культура представляет собой систему «исторически развивающихся надбиологических программ человеческой жизнедеятельности, поведения и общения, обеспечивающих воспроизводство и изменение социальной жизни во всех ее проявлениях. Программы деятельности, поведения и общения представлены многообразием знаний, норм, навыков, идеалов, образцов деятельности и поведения, идей, гипотез, верований, целей, ценностных ориентаций и т. п. В своей совокупности и динамике они образуют исторически накапливаемый социальный опыт. Культура хранит, транслирует этот опыт, прежде всего, передает его от поколения к поколению. Она также генерирует новые программы деятельности, поведения и общения, которые, воплощаясь в необходимых видах и формах человеческой активности, порождают реальные изменения жизни общества»[80].

Таким образом, культура вносит в экономическое пространство нормы поведения и общения людей, характерные для данной эпохи, которые интегрируют это пространство в систему общественных отношений. Экономические субъекты представляют в сфере своей деятельности особенности общества своего исторического времени. Поэтому в