и я с расширенными глазами наблюдаю, как она его любовно поглаживает.

– Большой пистолет для такой маленькой девочки.

– Знаешь, ты действительно помешан на размерах, – она отводит затвор, чтобы дослать патрон в патронник. – Интересно, почему?

Она хватает подол своей черной юбки и задирает его, являя моему взгляду безупречную кожу бедер. Мои вены полыхают, а живот сводит судорогой, когда она постепенно, дюйм за дюймом, тянет ткань вверх. Я и рад бы отвести взгляд, понимая, что должен это сделать, но это завораживающее зрелище, а она продолжает тянуть, пока вдруг моим глазам не открывается набедренная кобура.

Я с трудом подавляю готовый вырваться из моего горла стон.Черт возьми!

Она засовывает пистолет в кобуру, а затем одергивает юбку, разглаживая ткань руками.

– Вот и ответ на твой предыдущий вопрос: юбку можно легко и быстро поднять, – она поднимает на меня взгляд. – Но и так ты уже это знаешь, правда?

В моей памяти всплывает воспоминание о том, как я той ночью в клубе задрал ей юбку и вошел в нее, и мой член болезненно твердеет, из-за чего мне приходится прикусить себя изнутри за щеку.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, она открывает дверь и выскакивает наружу.

– Давай, сталкер. Пойдем собирать дань.

Глава 12

Эвелина

Бенни Андерсон – коротышка с характером. Этот тип уверен, что, поскольку большую часть своей жизни прожил в Кинленде, он рулит этим местом и всеми местными обитателями. Из всех ублюдков, с которыми нам приходится иметь дело на улицах, он, безусловно, самый худший. Но у него есть связи, поэтому он стал одним из наших посредников, у которого все мелкие барыги покупают товар и платят взносы.

Чем меньше людей общаются с нами напрямую, тем лучше.

Обычно я не занимаюсь такими делами. Но когда возникает необходимость, я вступаю в дело, а тот факт, что Бенни недоплатил нам пятнадцать кусков, означает, что нужно навестить его с особым визитом.

У меня внутри все сжимается, когда мы заходим в магазин Андерсона, в то время как верный «Дезерт Игл» тяжело давит мне на бедро. Я бросаю взгляд на Брейдена, и от одного его вида во мне зреет раздражение. Я действительно искренне не хочу, чтобы он тут находился.

Честно говоря, мне хотелось, чтобы это было мое сольное выступление. Мне не нужны помощники, и если этого не избежать, я бы предпочла, чтобы меня страховал Зик. Я не уверена, что Брейден не станет использовать меня в качестве щита, прикрываясь от пуль.

Брейден обогнал меня, когда мы подходили к зданию, и теперь вновь проскакивает вперед, чтобы первым ухватиться за дверную ручку. Он берется за нее и рывком открывает дверь, заставляя висящий над ней колокольчик истошно зазвенеть. На мгновение мне кажется, что Брейден по-рыцарски придерживает дверь, чтобы я могла пройти, но когда я делаю шаг вперед, он отпускает ее, и она захлопывается прямо у меня перед носом.

Мудак.

Я просовываю ногу в щель, пока она не успела закрыться, хватаюсь за ручку и захожу внутрь. Брейден уже стоит в центре комнаты, не обращая на меня ни малейшего внимания.

От сильного запаха жареного мяса мне становится дурно. Проходя по залу, я встречаюсь взглядом с посетителями, сидящими за маленькими белыми круглыми столиками, подмечая, что все они отводят глаза, бросая на меня быстрые взгляды, когда им кажется, что я этого не вижу.

Высоко подняв голову, я расправляю плечи и подхожу к кассе, рядом с которой, облокотившись спиной о стойку, уже стоит Брейден.

Он скрещивает руки на груди и оглядывает зал, играя желваками.

– Почему они так на тебя пялятся?

Я оглядываюсь, не обращая внимания на то, что у меня начинают потеть ладони, когда я задумываюсь, о чем они сейчас думают.Ни о чем хорошем, как пить дать.

– Плевать я хотела на то, что думают обо мне окружающие.

Он морщится, поворачиваясь ко мне и насмешливо приподнимая бровь.

– Хм, обычно так говорят очень чувствительные люди, – он придвигается ко мне поближе. – Неужели тебе все равно, что я о тебе думаю?

– Я бы предпочла, чтобы ты вообще обо мне забыл.

Он улыбается своей глупой мальчишеской улыбкой, от которой в его глазах загораются искорки, а на щеках появляются эти отвратительные идеальные ямочки.

– Значит, тебене все равно.

– Ты когда-нибудь заткнешься? – огрызаюсь я и ударяю ладонью по маленькому колокольчику.

– Ты когда-нибудь перестанешь быть такой стервой? – парирует он.

Я стискиваю зубы, разглядывая меню на доске, написанное темно-зеленым мелом.

– Что я могу вам предложить? – раздается чей-то бодрый голос.

Я опускаю глаза и вижу перед собой свежее личико молодой девушки, которая смотрит то на меня, то на летающего рядом со мной комара. Когда она задерживает взгляд на Брейдене, ее щеки заливает легкий румянец.

Я ощущаю, как что-то колет у меня в груди.

– Где Бенни? – спрашиваю я.

– О, – отвечает она, нахмурив светлые брови. – Я не уверена, что он свободен.

– Я не спрашивала, свободен ли он, я спросила, где он сейчас находится.

Ее улыбка меркнет, и у меня внутри все сжимается, когда я понимаю, что она вот-вот выведет меня из себя. Она открывает рот, но не успевает ничего сказать, как в наш разговор вмешивается Брейден. Опершись локтем о стол, он наклоняется к ней и спрашивает:

– Как тебя зовут?

Ее улыбка расцветает, как цветок на солнце.

– Аманда.

– Правда? – он наклоняет голову, очевидно, пожирая ее глазами. – Тебе идет.

Ее улыбка становится еще шире, и у меня в груди вспыхивает гневное пламя.

– И к тому же блондинка? – он переводит взгляд на меня и прикладывает ладонь к сердцу. – Блондинки – моя слабость.

Я злобно прищуриваюсь.

– Слушай, я уверен, ты видишь, что вотэта дама, – он указывает большим пальцем в мою сторону, – не самый приятный человек в обществе. И чем быстрее мы увидим Бенни, тем быстрее я смогу от нее избавиться.

От удивления мои брови взлетают к переносице, и я с вызовом скрещиваю на груди руки.

– Так что, если бы ты могла найти его и сообщить, что к вам в гости пришла Эвелина Уэстерли, ты бы очень мне помогла, – затем он хитро подмигивает. – Помоги мне освободиться побыстрее, чтобы я мог заняться делами поважнее.

На щеках у девушки вспыхивает