затягиваясь сигарой, а затем поднимает руку, чтобы почесать свою густую бровь.

– Следующие несколько недель Эви будет выполнять для меня кое-какие поручения, пока тот парень, который мне обычно помогает, отсутствует.

У меня внутри все переворачивается от неподдельного удивления.Он что, позволяет Эвелине вести его дела?

Он сжимает губы.

– Ты будешь ее сопровождать. Будь ей опорой и прикрывай ее спину, одновременно продолжая осваиваться. Понял?

Мои внутренности леденеют от страха, хотя это именно то, на что мы надеялись.

Просто с тех пор, как она набросилась на Лиама, я всячески стараюсь ее избегать. Я не могу позволить себе отвлекаться на особ, вроде нее… к тому же, она морочит мне голову. Чисто физически, я никогда еще не испытывал такого жгучего желания повалить кого-то на пол и оттрахать хорошенько, но чисто эмоционально она вызывает у меня отвращение.

Я никогда не смогу понять, как кто-то может настолько увлеченно заниматься преступным бизнесом и спокойно спать по ночам.

Чертовы грязные уличные крысы, все до единого.

Но мотаться с поручениями – это именно то, что мне нужно для сбора информации. И хотя изначально предполагалось, что мне надо нацелиться на Дороти, возможно, стоит переключиться на Эвелину. И мне придется сделать все возможное, чтобы смириться с этим.

– Сядь и заткнись, – бросает Эвелина, проходя мимо меня в своих неизменных сапогах, ее черная юбка развевается вокруг колен.

– Как ты вообще можешь в них водить машину? – спрашиваю я, садясь на пассажирское сиденье ее «Рэндж Ровера».

Она вздыхает, проводя рукой по лицу.

– Обычно молчание подразумевает меньше разговоров и больше тишины.

Я протягиваю руку, застегивая ремень безопасности.

– Я имею право задавать вопросы. Сейчас моя жизнь зависит от тебя.

Она лишь усмехается.

– Я серьезно. Что, если мы разобьемся, потому что твои крошечные ножки на этих нелепых восемнадцатидюймовых каблуках не справятся с педалями?

– Они шестидюймовые, – ее взгляд скользит по моим коленям, когда она заводит машину. – Но я не удивлена, что ты преувеличиваешь.

– Думаю, мы оба знаем, что мне не нужно ничего приукрашивать, милая.

– Ну да, конечно, – смеется она.

– Что это значит? – хмурюсь я.

Она молча ведет машину, не отрывая глаз от длинной подъездной дорожки, а затем, не обращая внимания на охранников у ворот, сворачивает на главную дорогу.

Раздражение гудит внутри меня, словно рой комаров.

У нее что, был любовник с более внушительным членом, чем мой?

– Не думай слишком много, а то голова треснет, – язвительно произносит она.

– Куда мы все-таки едем? – я меняю тему, облокачиваясь на подлокотник двери.

– Не твое дело.

– Твой папочка, кажется, считает, что это мое дело.

Она бросает на меня косой взгляд.

– Да, но мой отец не силен в принятии верных решений.

Я наклоняюсь к ней ближе.

– Тогда в чем же он силен?

– Опять выпытываешь информацию, сталкер? Ты что, коп?

Эти слова обвиваются вокруг моей шеи, будто петля, и я откидываюсь на спинку сиденья.

–Боже, я просто пытаюсь поддерживать разговор!

– Ну, хватит.

Я не отвечаю, некоторое время наблюдая за тем, как она ведет машину, любуясь чертами ее лица; темная подводка для глаз и длинные ресницы только подчеркивают почти идеальную форму ее щек. Волосы Эвелины собраны в беспорядочный пучок, а черная майка туго обтягивает грудь.Черт возьми, она прекрасна.

– Ты часто делаешь это для своего отца?

Она украдкой на меня смотрит.

– Довольно часто.

Я киваю на ее наряд.

– А почему в юбке? Слушай, на самом деле, это не лучший наряд для общения с барыгами и вымогательства бабок у торгашей.

Она недовольно сжимает челюсти.

– Побеспокойся лучше о себе.

Усмехаясь, я качаю головой.

– Ты такая напряженная. Я думаю, тебе нужно еще раз потрахаться. Сколько времени прошло с последнего раза?

Она не отвечает, но я замечаю, как белеют костяшки ее пальцев, сжимающих руль.

Я удивленно вскидываю брови.

– Это из-заменя?

– Не льсти себе, – фыркает она.

– Я просто спрашиваю, – восклицаю я, поднимая руки.

– До чего же ты предсказуем. Ты всерьез считаешь, что мое настроение как-то зависит от того, суешь ты в меня свой член или нет?

Я пожимаю плечами, ухмыляясь.

– Я просто снимаю таким образом стресс, милая.

– Перестань меня так называть.Я не твоя девушка, – огрызается она и крепче сжимает руль.

– Ты когда-нибудь слышала о материализации желаний? – возражаю я. – Проговаривая свои желания, ты воплощаешь их в жизнь. Может быть, если я буду повторять это достаточно часто, ты перестанешь быть такой стервой.

Машина останавливается, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, ее карие глаза затягивают меня в свою глубину, словно водоворот.

– Так, значит, вот в чем дело? – произносит она, облизывая губы. – Ты думаешь, мне стоит найти другого мужчину, который прижмет меня к стене уборной и будет трахать, пока я не закричу?

У меня сжимается в груди, а во рту пересыхает.

– Это определенно будет нелишним, – умудряюсь я выдавить из себя.

Она опускает взгляд.

– Да, я согласна. Это точно будетнелишним.

Мои глаза сужаются, но я молчу, не желая давать ей еще больше поводов ранить мою гордость. Непонятно, то ли она просто издевается, то ли пытается что-то сказать, но, в любом случае, мне больше не хочется играть в ее игры.

В машине становится тихо, в воздухе между нами повисает растущее раздражение. Это позволяет мне погрузиться в свои мысли, наблюдая, как улицы проносятся мимо, запоминая маршрут на тот случай, если в будущем мне понадобится восстанавливать его по памяти.

Вскоре мы подъезжаем к небольшой группе зданий на главной улице Кинленда и паркуемся прямо перед магазинчиком Андерсона.

– Ты пристегнулся? – спрашивает она.

Я напрягаюсь и смотрю на нее, удивленно приподняв бровь одновременно с краем своей рубашки. Ее взгляд опускается к моему животу, продолжая скользить вниз, пока не натыкается на пистолет в кобуре, пристегнутой к поясу моих брюк. Мне нравится, когда она так смотрит на меня, хотя я ненавижу себя за это.

Она сглатывает и выключает двигатель, ее рука легко касается моей груди, когда она перегибается через консоль и открывает бардачок.

Я вдыхаю цветочно-землистый запах, отчего мой член непроизвольно дергается. Я стискиваю зубы, испытывая к себе отвращение из-за того, как реагирует мое собственное тело.Возьми себя в руки, черт возьми!

Эвелина достает золотисто-розовый «Дезерт Игл»,