— Ты… очнулась… — голос его срывается на хрип. — Тебе стало лучше? Я думал… ну, просто принес твои вещи. Их… почистили.

Риан осторожно кладет мою одежду на комод, по прежнему избегая смотреть на меня. Я внимательно слежу за его движениями, молчу несколько секунд, раздумывая, стоит ли задавать вопросы. Он капитан стражи, человек, который приближен к Адарису и я не уверена, станет ли он вообще со мной разговаривать. Но сейчас он явно не в своей тарелке и я все же решаюсь воспользоваться его замешательством.

— Долго я спала? — спрашиваю и собственный голос звучит неожиданно сипло, будто я сорвала его криком, которого не помню. Сама морщусь от этого звука и прочищаю горло, но лучше не становится.

— Почти сутки, — отвечает он после короткой паузы. — Половину вчерашнего дня и всю ночь. Ты… сильно ослабла.

— Кто… — я замолкаю на полуслове, потому что голос снова предательски срывается. Делаю вдох, заставляя себя говорить медленнее. — Кто меня сюда принес?

Риан не отвечает сразу. Он будто собирается сделать шаг к двери — пальцы уже скользят к ручке, касаются ее, словно он ищет повод закончить разговор и уйти. Взгляд на мгновение снова цепляется за меня и тут же уходит в сторону.

— Я, — натянуто произносит он, будто это короткое слово далось ему с усилием. — И Его Высочество.

Риан отпускает ручку двери и делает полшага обратно в комнату, словно понимает, что уйти сейчас все равно не получится.

— Ты потеряла сознание почти сразу после… — он замолкает, подбирая выражение, — после Аль-риена. Ты была горячей, как в лихорадке, кровь вытекала из глаз. Принц велел позвать служанку, чтобы она привела тебя в порядок.

— Он тоже был здесь все это время? — спрашиваю и сама не понимаю, зачем вообще это произношу вслух.

Вопрос вырывается почти случайно, и я тут же ловлю себя на том, что жду ответа сильнее, чем должна. Почему мне важно знать, был ли он здесь? Что именно я хочу услышать?

Что он остался потому что переживал за меня? Смешно. Я сама почти усмехаюсь этой мысли и тут же одергиваю себя. С чего бы ему переживать. Гораздо проще представить другое: сделал свое и вышел, не оглянувшись. Потому что так проще. Потому что так понятнее. Потому что безразличие, каким бы жестоким оно ни было, все же честнее, чем внезапная забота.

Я жду. Секунду, другую. В комнате становится тесно от этого ожидания.

Риан шумно выдыхает и наконец качает головой.

— Нет. Он ушел почти сразу после… После того, как убедился, что ты жива. А я остался дежурить за дверью.

— Жива? А что, я должна была умереть?

Капитан отводит взгляд, напрягает плечи. Смотрит на край стола, на мой хартан, на что угодно, только не в глаза. Вижу, как в этом мужчине сталкиваются два желания: уйти оставив меня без ответа, ведь он не обязан отвечать на вопросы хладницы и желание сказать правду, нарушая все эти дворцовые правила.

— Такое уже бывало, — отвечает он наконец. — И да… никто не выдерживал.

Слова доходят не сразу. Сначала они просто повисают в воздухе, будто не имеют отношения ко мне. Никто не выдерживал. Я успеваю повторить их про себя — один раз, второй и только потом внутри что-то щелкает.

— Значит, он знал, — говорю я и голос выходит жестче, чем я ожидала, почти режет слух. — Знал, что я могу не выдержать. Что могу умереть и все равно позволил этому случиться?

Я поднимаю взгляд на капитана, и в этот момент мне уже все равно, видит он мое состояние или нет.

— Значит, я была для него всего лишь проверкой? Если выжила — значит, гожусь. Если нет — значит, ошибка в выборе. Потеря допустима.Так?

Риан поднимает на меня взгляд. На мгновение в нем вспыхивает чистое удивление, почти недоверие, будто он ожидал от меня растерянности, страха, но никак не этого удара в лоб. Он явно не привык, чтобы хладницы задавали такие вопросы. Тем более — в таком тоне.

Его рука невольно смещается к поясу, пальцы находят рукоять меча и в этот момент ко мне приходит осознание, что он дежурил за дверью, не потому, что переживал за меня — это было бы слишком просто. А потому, что не должен был дать мне сбежать.

Значит, принц сомневался во мне. Значит, он допускал мысль, что после всего произошедшего я очнусь и попытаюсь исчезнуть. Не дурак.

— Он знал, — наконец отвечает капитан, словно каждое слово ему приходится вытаскивать из себя. — Конечно, знал о риске. Как и ты знала, на что идешь, когда стала хладницей. Это твоя работа, эрида. Ты для этого и существуешь, чтобы служить своему господину, принимать его тьму, его яд, его ярость. Это не жестокость, это твое предназначение.

Предназначение… конечно. Мое предназначение — сгореть заживо и еще поблагодарить за это. Шикарная участь для такой, как я. Хотела свободы — получай, Элария. Чем сильнее пытаюсь вырваться и понять, кто я есть, тем глубже этот мир вдавливает меня лицом в грязь, будто нарочно показывает мое место.

Вслух я этого не говорю. Хватит. Я уже сказала больше, чем позволено, и чувствую, к чему это ведет. Этот человек — не тот, кому можно доверить собственную боль. Я глотаю ее, прикусываю язык до резкой, почти приятной боли, лишь бы не продолжать вытаскивать из себя слова, которые потом обернутся для меня еще большим кошмаром. Хотя иногда кажется, что хуже уже просто некуда.

Я отворачиваюсь к окну, делая вид, что мне важнее свет за стеклом, чем разговор за спиной. Прижимаю ладони к холодному камню подоконника, опираюсь на него, будто он может удержать меня на месте. Спина выпрямляется сама собой, дыхание выравнивается. Все лишнее уходит внутрь, глубже, туда, где ему и положено быть.

— Значит, я теперь под охраной? — бросаю, не оборачиваясь к нему.

— Таков приказ принца. Если ты решишь сопротивляться, мне придется применить силу. Я не хочу этого. И ты не хочешь. Но я выполню приказ, если ты меня вынудишь. Без колебаний.

Слышу, как Риан стоит неподвижно еще несколько секунд, будто решает, стоит ли вообще продолжать. Потом шумно выдыхает, и в этом выдохе больше усталости, чем раздражения.

— Я мог бы