от 9 июня 1945 года «О выдаче офицерам и генералам трофейного имущества» и Постановления Военного Совета Группы советских оккупационных войск в Германии № 0101 от 13 июня 1945 года «О выдаче генералам и офицерам трофейного имущества». Постановление № 0101 предписывало: «Выдать всем генералам в собственность, безвозмездно, из числа трофейных по одной легковой машине»[120].

На практике все было сложнее. Автомобили получали далеко не только генералы. Марк Григорьевич Тилевич, много лет работавший заместителем главного редактора журнала «За рулем» и ставший его главным идеологом, а весной 1945-го освобожденный из концлагеря Заксенхаузен, служил в звании сержанта в Берлине и оформлял документы на трофейные машины. В 2016-м Тилевич рассказывал, что имел право оформить автомобиль только офицерам со званием не ниже полковника. Происходило это так: «Комната, где я работал, оформляя машины, была расположена в доме на Унтер-ден-Линден, в каком-то отеле на самом верхнем этаже. Входили туда не с главного входа, а через черную лестницу. Когда я приходил утром на работу, эта лестница уже была заполнена до самого верха. Полковники присылали своих адъютантов, а когда подходила очередь, подъезжали сами. Я должен был проверять многочисленные документы, свидетельствующие, что машина куплена, все ее данные. Главное условие – „честный парень“ – я нарушил лишь один раз. Чего мне там только не предлагали! Я мог приехать домой в Москву не с одним костюмом и двумя платьями для будущей жены, а буквально озолоченным! Но все знали, что ко мне нечего соваться. Но один раз я все-таки уступил. Ко мне пришел начальник военного госпиталя, медик, подполковник. Он мне очень понравился. При этом он мне ничего не сулил, просто сказал, как это ему нужно. И я ему оформил машину. Вечером, когда я выходил из здания, в нем уже никого не было. Смотрю: у подъезда стоит хорошая машина. Тут же открывается дверь, и ко мне бежит этот подполковник: „Поедем, поужинаем!“ Я говорю: „Нет, я устал!“ А он: „Да мы тебя отвезем!“ Мне навсегда запомнилось то, что я увидел за этим столом! Я никогда в жизни не то что не пробовал такого, а – не видел. Я даже не мог понять: где в то время доставали все эти яства»[121]. В общем, из любых правил, даже сформированных самыми высокими постановлениями, бывали исключения.

Часть трофейных автомобилей, причем самых дорогих, мощных и престижных, попадала в привилегированные ведомственные гаражи, из которых уже в СССР их продавали «своим». Рэм Всеволодович Меркулов рассказывал в 2001 году, как приобрел практически новую чехословацкую «Татру-87» из гаража Наркомата государственной безопасности, который в 1945-м возглавлял его отец Всеволод Меркулов. «Татра», которую выбрал Рэм Меркулов, стояла, по его воспоминаниям, в ведомственном гараже в одном ряду с несколькими самыми престижными и роскошными автомобилями немецких марок. Несмотря на то что автомобиль достался новому владельцу по блату, деньги в кассу Меркулов уплатил и покупка была оформлена официально[122].

Немало трофейных машин, часто высококлассных и дорогих, а иногда и очень редких, сделанных в 1930-х по индивидуальным заказам, оказались в руках представителей советской художественной элиты. Четыре автомобиля было у знаменитой певицы Лидии Руслановой и ее мужа генерала Владимира Крюкова. Так называемое «трофейное дело» конца 1940-х против высоких военачальников было основано именно на обвинениях в незаконном приобретении большого количества трофейного имущества. На допросе 1948 года генерал Крюков показал: «Разъезжая с Руслановой по городам Германии, мы скупали за бесценок дорогостоящие меха, отрезы и другие ценные вещи, так как у нас было много денег. Из Германии привезли 4 автомашины»[123]. Деньги Руслановой были заработаны честно, это были гонорары за концерты, поэтому трофеи здесь были лишь поводом для репрессий.

В одном из интервью о своих послевоенных автомобилях охотно рассказывал знаменитый советский композитор, автор множества популярных песен и музыки для кинофильмов Никита Богословский: «Я купил тогда „Штейер“ (Steyr – автомобиль известной в те годы австрийской марки. – С. К.) – маленький, пузатенький – точно такой, как был у меня до войны. На том, предвоенном, я выехал в первый и последний раз 20 июня 1941 года… После „штейеров“ – „Опель-Олимпия“. Потом „Мерседес“. Забавно: лишь на второй год я случайно узнал, что у него есть четвертая передача… В конце 50-х купил ЗИМ, который по тем временам был очень хорош…»[124].

Сохранилось фото Алексея Микояна, летчика, участника Великой Отечественной войны и сына Анастаса Микояна (после войны министра внешней торговли СССР), с принадлежащим Алексею уникальным спортивным BMW 328. Этот автомобиль был одним из всего трех, сделанных в 1940 году специально для престижных гонок «Милле Милья» в Италии. Представители советской элиты в первые послевоенные годы охотно фотографировались с трофейными автомобилями. Известно фото, на котором писатель Константин Симонов и редактор «Красной звезды» Давид Ортенберг позируют на фоне «вандерера» (Wanderer). На другом известном снимке актриса Валентина Серова сидит в спортивном «опеле» с редким заказным кузовом.

Трофейные автомобили, завезенные в Союз централизованно, официально продавали и обычным гражданам, однако по письмам предприятий, на которых они работали, или, как и до войны, по заявлениям на имя Вячеслава Молотова. Так, по рассказам композитора Никиты Богословского, он и купил свой первый послевоенный автомобиль[125].

Наконец, немало машин, оказавшихся на территории Союза во время войны, просто были брошены оккупантами. Именно поэтому особенно много трофеев ездило после Великой Отечественной именно по дорогам Белорусской ССР, Украинской ССР и балтийских республик. Правда, у владельцев нередко возникали проблемы с легализацией таких машин.

В статье об автомобилизации СССР историк Елена Твердюкова, основываясь на архивных материалах, пишет: «С окончанием войны, согласно сообщению первого заместителя наркома внутренних дел СССР С. Н. Круглова, участились случаи обращения в органы ГАИ должностных и частных лиц с ходатайствами о регистрации автомобилей и мотоциклов, источник приобретения которых они не могли документально подтвердить. Это касалось, прежде всего, районов, освобожденных от немецкой оккупации, где случаи присвоения трофейных автотранспортных средств происходили особенно часто. С. Н. Круглов указывал, что отказ в государственной регистрации совершенно не решал проблему пресечения злоупотребления, поскольку в этом случае автомобиль или мотоцикл оставался у непризнанного владельца, он мог его беспрепятственно хранить, использовать, менять, продавать. Поэтому НКВД СССР считал необходимым предоставить органам Госавтоинспекции право изъятия таких автотранспортных средств в административном порядке… 26 апреля 1945 г. Совнарком СССР постановил предоставить органам Государственной автомобильной инспекции Главного управления милиции НКВД СССР соответствующее право в отношении тех автомобилей и мотоциклов, владельцы которых не могли документально подтвердить законность их приобретения»[126].

Однако строгость постановлений всех уровней смягчалась неформальными человеческими