городе не появлялся. Какая-то кошка между ними пробежала, Стёпа. Глеб не приезжал, а Коля говорил о нём неохотно. Навести его, Стёпа, не забудь!

— Не забуду. Мам, что у вас говорят про убийство учительницы?

Около цветов закружился шмель, пропал в листьях.

— Ну что говорят… В ужасе все! Её любили. И коллектив, и дети. Стёпа, я тороплюсь. Не забудь про Николая. Пока!

— Пока!

Степан подержал телефон в руке.

Если бы мама сейчас не позвонила, он бы ещё долго не знал, что старому папиному другу нужна помощь. Отмечал бы мимоходом, что давно не видел Николая Валерьевича, и тут же об этом забывал.

Должностей Николай Валерьевич не занимал, заводскими делами интересовался исключительно по собственному желанию, а причитающиеся выплаты получал на карточку.

Из-за угла вышел дворник, принялся мести чистый двор.

Степан отвернулся от дворника, набрал Николая.

— Мать нажаловалась? — Голос у папиного приятеля был слабый, но не настолько, чтобы принять его за умирающего.

Степан второй раз за утро с облегчением выдохнул. Николай был одним из немногих, кто в какой-то степени служил ему тылом. Про тыл Степан никогда раньше не думал, а сейчас почему-то в голову пришло именно это.

— Как вы, Николай Валерич?

Дворник с метлой приблизился, Степан пересел на другую лавку.

— Нормально. Приболел немного, это бывает.

— Сиделку оплатит завод.

— Да ладно тебе! На сиделку моих доходов хватает, всё равно оставлять некому. Всё нормально, Стёпа, не беспокойся!

— Если что понадобится…

— Если что понадобится, позвоню!

— Поправляйтесь!

— Спасибо! — Трубка слабо усмехнулась.

Сколько Степан помнил, Николай ко всему относился с юмором. Иногда юмор был мрачный, иногда нормальный.

Юмор помогал. Даже отец в трудные времена признавал, что Коля не даёт впасть в отчаянье. А отец был человеком далеко не слабым.

Степан поднялся в кабинет, просмотрел почту. Ничего, требующего немедленных решений, не обнаружил и, поколебавшись, стал искать список уволившихся сотрудников. Доступ ко всем заводским документам у него имелся, просить кого-то найти старую анкету не пришлось.

Наташа Самойлова утверждала, что готовила для Милены документы сама. Девочка, бывшая в то время третьим бухгалтером, занималась другими делами, но проверить её стоило.

Проверка дала любопытные результаты.

* * *

Впервые за всё время улица не была пустой: навстречу Тине и Фёдору шла недавно приехавшая соседка. На ней было яркое цветастое платье и соломенная шляпка.

Соседке оказалось чуть за тридцать. Когда упитанная пара суетилась около внедорожника, женщина показалась Тине старше.

Она заулыбалась, увидев Тину. Та улыбнулась в ответ.

— Мы живём напротив. — Женщина остановилась. В руке у неё был целлофановый пакет, из которого торчал багет.

— Очень приятно, — ещё шире улыбнулась Тина. Женщина представилась:

— Оксана.

Соседка переложила пакет в другую руку.

Лишние килограммы её не портили, упитанные щёчки даже делали лицо по-особому миловидным.

— Фёдор, — сказал тот за спиной Тины.

— Вы Риммины родственники? Соседский мальчик сказал, что Римма умерла. — Оксана на секунду перестала улыбаться.

— Да. Зимой. Я её племянница.

— Хорошая была женщина! Только несчастная очень. — Оксана вздохнула. — Я её дочку только один раз видела, мы в тот год здесь первый раз отдыхали. Весной дом купили, а тут такое несчастье… Я даже хотела дом продать, муж уговорил остаться.

— Оксана! — попросила Тина. — Пожалуйста, расскажите, что помните!

Подлетела муха, Оксана помахала пухлой ручкой. На пальцах у неё было несколько золотых колец, на запястье золотой браслет.

— Я уже столько раз рассказывала… Мы накануне этих несчастий приехали, даже дня спокойно не прожили. Вашу сестру я утром видела, она ворота открыла и уехала на машине. А соседку оттуда… — женщина кивнула на дом, в котором убили жену Фёдора, — вообще не видела. Слава богу, что я не одна была, с мужем! А то бы вообще с ума сошла!

— Вы приехали на такси? — быстро спросил Фёдор.

— Угу. — Оксана кивнула. — Нас потом полиция столько допрашивала! Я чуть нервный срыв не получила! Как будто мы могли что-то знать! Знали бы, сообщили! Я сюда отдыхать с ребёнком приехала, а вместо отдыха… Я нервничала, ребёнок нервничал!

Соседке стало очень себя жалко. Она нахмурилась, словно собиралась заплакать.

— И я ничего не видела, и муж не видел. А нас столько раз об этом спрашивали!

Соседка помолчала, потрясла головой, отгоняя всё неприятное, и снова заулыбалась.

— Приходите к нам! Чайку попьём. Здесь такая скука, если честно!

— Спасибо! — улыбнулась Тина. — И вы к нам приходите!

Счастливой Оксане не хотелось вспоминать о неприятном. Она имела на это право.

На это не имела права Тина.

У неё не получалось забыть о сестре.

— Брат прятал глаза, когда объявил, что хочет жениться, — сказала Тина, отойдя от соседки.

Фёдор промолчал, но ей показалось, что он её понял.

Ей и вчера показалось, что он её понял, когда она его оттолкнула.

— Не надо, — прошептала ему Тина. — Я не могу. Мне кажется, что Ира где-то здесь…

Она не имеет права на собственное счастье, пока не нашла Иру.

С участковым получилось не совсем так, как Тина предполагала. Не то чтобы Егор Михайлович её приходу обрадовался, но и недовольства не проявил.

— Что с Риммой Вениаминовной? — сразу спросил он, когда Тина и Фёдор сели около его стола.

— Сердечная недостаточность, — объяснила Тина. — Она умерла в больнице.

Родители навестили Римму в начале зимы. Выглядела тётя плохо, и маме удалось уговорить её вернуться в Москву.

— Ты сюда надолго?

— К сентябрю должна уехать.

— С бывшими друзьями-подругами встречалась?

У участкового были усталые, умные и внимательные глаза. Слава богу, он не смотрел на Тину как на вздорную, надоедливую искательницу приключений. Он смотрел с пониманием.

— Только с Надей. Не знаю, как теперь её фамилия, она замужем за директором завода. А больше я никого не знаю. Давно здесь не была.

Участковый кивнул.

— Егор Михалыч, таксиста Киреева убили? — влез Фёдор.

Перед тем как ответить, тот подумал.

— У него на столе стояла бутылка дорогого коньяка, в городе такой не продаётся. В коньяке был яд. Что-то такое, используемое на нашем заводе. В пьянстве Киреев замечен не был, но и не трезвенник.

Зазвонил лежавший на столе телефон.

— Подожди минуту! — произнёс участковый в трубку и посмотрел на Фёдора. — Будут вопросы, приходите!

Они вышли из кабинета.

Сегодня было ещё жарче, чем вчера. Редкие прохожие старались держаться в тени.

На площадке около ресторана появились летние столики. Фёдор потянул Тину к одному из них.

Надя позвонила, когда он сделал заказ.

* * *

Бухгалтер Ксения Гоголева проработала на заводе три года. Через полгода после смерти Милены ушла в декретный отпуск, по истечении его уволилась.

Муж