алкаши из парка, менты пять раз подумают перед тем, как у нас обыски устраивать. Стёпа, я не считаю, что это он. Не тот масштаб, понимаешь? Это сделал кто-то посерьёзнее.

Быстро темнело, Надя включила на веранде свет. Ночная бабочка принялась биться о жёлтый плафон.

Антон потёр виски, повернулся к сестре.

— Нашли место, где Дементьеву сбросили в реку.

Надя со страхом посмотрела на брата.

— Полиция хорошо сработала, успели, пока жара не наступила. Теперь купальщики в воду полезут, никаких следов не останется.

— Где это произошло? — тихо спросила Надя.

— Напротив острова. Там, где лес к реке подходит. Наш участковый постарался, нашёл парочку, которая ночью видела машину у берега. Погода не для купания, дождь, а кто-то приехал рекой полюбоваться. Молодец мужик! Заподозрил неладное. Машину видели ночью после того, как Маша пропала. Участковый не пропустил, заставил берег осмотреть. Повезло, нашли клочок от платья. Там ива у берега, платье за ветку зацепилось.

— Ночью?.. — Глаза у Нади были несчастные. — Значит, она ещё несколько часов была жива?

— Нет! Она не утонула. Она была задушена до того, как её сбросили в воду.

К кружащей около плафона бабочке добавилась ещё одна.

— И знаете, что самое интересное?.. Парочка утверждает, что около машины был только один человек. Женщина.

Факт был действительно любопытный. Степан плохо себе представлял, как женщина сбрасывает с берега труп другой женщины.

Шурин посидел с ними ещё минут десять, и Степан с облегчением выключил на веранде свет. Бьющиеся о плафон бабочки вызывали жалость.

* * *

В совместном вечере было что-то семейное. Тина покачивалась в гамаке. Фёдор сначала почитал в телефоне новости, лежа на диване, потом вышел к ней в сад.

— Не надо меня сторожить, Фёдор, — улыбнулась она. — Очень благородно, но… не надо. Я начинаю чувствовать себя обязанной, а это неприятно.

— Я не уезжаю не потому, что тебя сторожу, — честно признался он.

— А почему?

— Чёрт его знает.

Он не уезжал, потому что ему нравилось быть с ней. Даже скучать вдвоём теплым летним вечером.

С Миленой такого не было. Вечера дома они не проводили. Или проводили, но так редко, что он успел их забыть. В памяти остались рестораны, лёгкое опьянение и объятья на широкой постели.

Телефон в кармане футболки дёрнулся раньше, чем успел зазвонить. Фёдор с удивлением ответил участковому.

— Ты зачем приходил днём? — буркнул Егор Михайлович.

Фёдор не ожидал, что участковый заметит его в толпе около пункта охраны.

— Племянница Риммы попросила вас познакомить.

— Когда она приехала? — резко перебил участковый.

— Тина, ты когда приехала? — уточнил Фёдор.

— В пятницу.

— Она приехала в пятницу.

— Заходите завтра.

— Егор Михайлыч, одну секунду! — Фёдор не дал ему отключиться. — Когда убили мою жену, в деле было что-то про такси…

Участковый устало вздохнул.

— Таксист Артур Киреев. Он умер от отравления через три месяца после твоей жены. Поройся в интернете, найдёшь. А вообще, приходите завтра, поговорим.

В трубке щёлкнуло.

— Что он сказал? — Тина замерла от любопытства. — Фёдор, что он сказал?

Она сколола волосы на затылке, из-под одинокой пряди выглядывало ухо. Тронуть ухо губами хотелось сильно.

— Ты умница! — засмеялся Фёдор. — Таксист через три месяца погиб. Можешь подрабатывать частным сыском, интуиция у тебя отменная.

Сам он про такси бы не вспомнил. Помнил только, как очутился внутри пошлого анекдота, и очень жалел, что Милену уже убили и он не может сделать этого сам.

— Теперь попытаемся что-нибудь на таксиста нарыть. — Фёдор сел на крыльцо и уткнулся в телефон.

Тина молча смотрела через его плечо на экран.

Пятидесятишестилетний таксист Артур Киреев умер от отравления в собственном доме. Горожане отзывались о нём как о человеке вежливом и неконфликтном. Плохого в чате никто не написал.

Убийство это было или несчастный случай, не объяснялось.

— Шантаж? — вздохнула Тина, когда Фёдор наконец к ней повернулся.

— Не исключено.

Нежное ухо было совсем рядом. Фёдор протянул руку, тронул её за шею. То ли у него пальцы дрожали, то ли тонкая кожа под его пальцами.

— Я никого не обнимал после своей жены, — прошептал Фёдор. — Мне казалось, что я ненавижу женщин.

Милена лишила его возможности любить, она сделала его мёртвым.

Тина замерла, напряглась, но его руку не оттолкнула. Может быть, просто не успела, а через секунду вырваться из его рук она уже не могла.

— Не бойся меня, — почему-то Фёдор продолжал шептать.

Ответить он не дал, накрыл её губы своими и внезапно испугался, что мог не встретить Тину на лесной дорожке, потом не увидеть рядом с высокой подругой и не узнал бы, что она способна возвратить его к жизни.

10 июня, среда

Звонок от матери застал в цеху. Новые, пару лет назад купленные станки по сравнению с прежними работали почти бесшумно, но всё равно мешали разговаривать. Степан ответил и вышел во внутренний заводской дворик.

— Николаю совсем плохо, Стёпа.

Известие было не из приятных, но Степан, стыдясь этого, с облегчением выдохнул. Ранний звонок испугал. Убийство в городе вызывало нервозность, а боялся он в первую очередь за свою семью.

— Ему ещё вчера стало плохо. Хорошо, что я вчера вечером позвонила, почувствовала, что дело неладно. Когда приехала, он встать не мог. Слава богу, догадался оставить дверь незапертой! Я вызвала скорую, давление у него зашкаливало и не снижалось. Врачи долго с ним возились, уговаривали поехать в больницу, но он рогом упёрся, отказался.

Во дворике было чисто и пусто. На круглых клумбах распустились тюльпаны.

Дворик был никому не нужен, надо перестать тратить деньги на благоустройство. Курилку можно устроить и на заасфальтированной площадке, а кроме как покурить, сюда никто не выходил. Днём сотрудники работали, по вечерам спешили домой.

— Надо организовать кого-то за ним ухаживать? — Степан сел на лавочку.

— Уже организовала! — Мама вздохнула. — У одной моей бывшей ученицы фирма предоставляет сиделок. Ты бы его навестил, Стёпа!

— Навещу, — пообещал Степан.

— У него была нелёгкая жизнь. Жену рано похоронил, с Глебом плохо ладил. Боже мой, я столько раз ему говорила, что нельзя лезть в жизнь детей! Дети вырастают и начинают жить своей жизнью, не надо пытаться что-то с этим сделать.

— Не похоже, чтобы Николай Валерич лез в дела Глеба. — Степан недоверчиво усмехнулся. — Не могу себе представить, чтобы Николай начал мучить Глеба бесплатными советами или требовать от него чего-то невозможного. Это вряд ли, мама! И Глеб к отцу с глупостями приставать бы не стал. Они оба не идиоты.

— Не знаю, кто там что от кого требовал, но Глеб много лет в