ерунда это все, Бог тебя любит и во грехах, Он тебе все уже простил, так что не переживай и смотри на мир проще. Ты хорош такой, какой есть.

По сути, это усыпление совести. Но усыпить ее навсегда не удастся: рано или поздно ты столкнешься со своими грехами лоб в лоб, и будет беда. Потому что человека, сознающего свои ошибки, вины и несовершенства, «богословие позитива» оставляет в таком же одиночестве и безысходном тупике, как и «богословие вражды». Вся разница в том, что этот тупичок расписан веселенькими пастельными красками и на стенах его красуется лозунг: «Не думай о грехе и его последствиях – думай только о хорошем!»

Но как не думать, если грех уже осознаешь и ощущаешь? Он мучает, грызет тебя, ты чувствуешь себя виноватым… но в этом переживании ты одинок. Никто не хочет сходить в твое несовершенство, вживаться в твою боль и исцелять ее. Внутри все ноет и кровит – а тебе улыбчиво желают хорошего дня и советуют «не заморачиваться», ведь все уже прощено.

«Богословие вражды» и «богословие позитива», во всем противоположные друг другу, сходятся в одном: не дают человеку осознать свои грехи и раны рядом с милующим и прощающим Богом. Милующим – а не карающим. И прощающим – а не отмахивающимся со словами: «Ерунда это все, Я люблю тебя таким, какой ты есть!» Это не любовь – это равнодушие, на бегу бросающее больному: «Не думай о болезни!», чтобы избавиться от необходимости ухаживать за ним и лечить.

Как и богословие вражды, богословие позитива не подпускает человека к Богу – только с другой стороны.

«Греха нет, Бог не осудит»; но Кто не осуждает по справедливости грех – то есть не видит в нем зла, тот не сможет по Своей милости простить и помочь грешнику. Любовь Божья уплощается до показной и пустой «терпимости», превращается в камень вместо хлеба. Твои дела не осуждают, ничего дурного в них не видят – чего же ты еще хочешь? Какой помощи? Ты не в беде. Решай свои проблемы сам.

Поэтому в ситуации критического выбора или осознания своего греха богословие позитива оказывается бесполезно. Хуже того – может ввергнуть человека в отчаяние и утопить.

Есть история о том, как к священнику пришел на исповедь ветеран, во время войны участвовавший в убийстве мирных жителей. Он мучился совестью и искал прощения. Священник оказался «либеральный», «из новых»: он принялся убеждать собеседника, что грех его не так уж страшен, что в тех обстоятельствах и нельзя было поступить иначе, что Господь любит и принимает его любым, даже с кровью на руках… Убийца выслушал его молча, вернулся домой и повесился. Ему не нужно было, чтобы его «принимали любым».

* * *

«Богословие любви» часто путают с «богословием позитива» и, осуждающе и пренебрежительно говоря о первом, приписывают ему черты второго. На самом деле они абсолютно различны и противоположны друг другу.

Главное различие в том, что богословие любви видит своей целью спасение человека, то есть пребывание с Богом в мире и любви. А богословие позитива озабочено комфортным душевным состоянием здесь и сейчас, «заботливо» оберегая человека от всего, что может вытащить его из уютного теплого кокона и заставить задуматься о своем подлинном состоянии.

Богословие любви говорит о близких отношениях с Богом, в которых возможны напряжение и накал. Богословие позитива не допускает близости, сводя все отношения к теплохладному: «Я в порядке, Ты в порядке» и вежливой улыбке с обеих сторон.

Богословие любви видит поврежденность человеческой природы и ищет ее исцеления. Богословие позитива отказывается ее замечать в принципе.

Богословие любви проповедует милость и прощение – богословие позитива отметает нужду в них. Любовь исцеляет боль – позитив ее игнорирует.

Богословие любви протягивает тебе воду, чтобы ты умылся. Богословие позитива говорит: зачем умываться, ходи грязный, ты и так прекрасен! И даже больше: не замечай грязь, ее нет! И шепотом: на самом деле эта грязь и есть ты!

Богословие позитива путает любовь и принятие с попустительством. Любовь и принятие могут ставить жесткие рамки, но это не клетка, а надежная опора и защита; это огражденное пространство, где мы можем безопасно приходить в себя, исцеляться и изменяться к лучшему.

Бог (как и человек, в котором мы встретили любовь и принятие) принимает нас самих – но не то, что нас калечит и разрушает.

А попустительство не ставит ни рамок, ни границ, ничего не требует, не ждет и не хочет – оно убирает все опоры и позволяет разрушаться дальше.

Само наше спасение богословие позитива изображает как какой-то механический процесс, не требующий ни труда, ни внимания к отдельному человеку. Рано или поздно в рай как-то сами собой попадут все, и раскаянные грешники, и нераскаянные, все как-то автоматически там примирятся и обнимутся – так что беспокоиться тут не о чем, меняться и каяться не нужно.

«Бог меня простит, это Его профессия!» – словно говорит богословие позитива словами Генриха Гейне и возлагает на Бога обязанность по спасению каждого человека, при этом самого человека ни к чему не обязывая. Мол, если Ты добрый и любящий, то докажи это, спаси всех, а если не сделаешь этого – значит, не любишь.

Какая плоская карикатура на истинное «спасение всех человеков», которого, по Писанию, желает Бог! И какая дешевая попытка манипулировать Богом.

К богословию любви это не имеет ни малейшего отношения: в нем спасение, как частное, так и всеобщее, непредставимо без покаяния и глубокого подлинного изменения самого человека. Да, с помощью и участием Бога – но без потребительского к Нему отношения и попыток взвалить на Него «бремена неудобоносимые».

Бог встречает нас любыми, это правда. «Приходящего ко Мне не изгоню вон»; и Он не гонит от Себя никакого, даже самого страшного грешника, не требует, чтоб мы сначала очистились и отмылись самостоятельно, а потом уже приходили к Нему на порог. Всякий может надеяться, что Бог отворит ему двери и впустит в Свой дом.

Но это не значит, что Он оставит нас такими, какими мы к Нему пришли: в грязи и ранах грехов. Его любовь и забота в том, чтоб нас от греха освободить и очистить, а не оправдать и «легитимизировать» грех. И перед кем-то будет поставлен жесткий выбор: или ты хочешь быть с Богом – или выбираешь бесчинства. Но бесчинствовать в Его доме, рядом с Ним, Он не позволит. Торжествующего упертого грешника рядом с Богом быть не может. Точно так же, как не может быть рядом с Ним человека, который страдает от своего греха без всякой Его помощи и внимания.

Бог принимает тебя как есть – но желает, чтоб рядом с