Он защищает нераскаянных грешников от праведного воздаяния, не разрешая апостолам спалить самарянскую деревушку, отказавшую Ему в приюте.

Он на кресте молится за Своих нераскаянных убийц.

Даже в самой глубине греха мы прикрыты Его любовью, терпеливо ждущей нашего обращения и покаяния. Да и невозможно было бы никакое обращение, никакое покаяние без Его поддержки и призыва.

Однако «прикрыты любовью» вовсе не следует понимать как: «Можем творить все, что в голову взбредет, а Он будет на все наши дела взирать с умилением доброго дядюшки».

Гнев Христа – не выражение Его обиды или оскорбленного самолюбия, в Нем нет никакой обиды за Себя или желания отомстить. Его гнев – свидетельство глубокого небезразличия к нам и нашей судьбе.

Грех вызывает гнев Божий, ибо стоит между Богом и человеком, мешает Ему спасти человека и привести к Себе.

И очень важно уточнить: гнев Божий совсем не похож на ту эмоцию, которую мы привыкли себе представлять при слове «гнев», ориентируясь на образы мужа-тирана или пьяного отчима с ремнем.

Гнев Божий не греховен и бесстрастен. Бесстрастен – означает, что Бог не «увлекается» переживанием негодования, не «поддается» гневу, всегда сохраняет самоконтроль и ясное понимание происходящего. Не греховен – означает, что Бог гневается лишь на то, что этого заслуживает, и никогда Его гнев не переходит в злобу, садизм или жажду мщения. Он ненавидит грех, разлучающий человека с Ним, но никогда не преисполняется ненависти к самому человеку, Своему творению, не желает и не причиняет ему зла.

Бесстрастие не следует путать с холодностью и равнодушием. Оно означает, что Бог не подчинен страстям: ни при каких обстоятельствах Он не становится, подобно человеку, игрушкой Своих эмоций. Но сами чувства – будь то сострадания, радости, скорби или гнева, – как видим мы и из Нового, и из Ветхого Заветов, совсем Ему не чужды. Наш Бог – не Будда, отрешившийся от всего земного: Он – «Бог-Ревнитель», Бог огненный.

«Подоплеку» Божественного гнева мы видим в Евангелии в сцене исцеления сухорукого в синагоге:

«И, воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, [Иисус] говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая».

(Мк. 3:5)

Во Христе точно нет теплохладной толерантности к греху! И мысль, что Ему все равно, раскаянный перед Ним грешник или нераскаянный, глубоко неверна.

Господь желает нашего спасения – то есть соединения с Ним в любви и согласии. Но без осознания греха, без покаяния, без изменения это попросту невозможно. Поэтому там, где нужно заставить нас опамятоваться, Он заставит без всяких сомнений и без всякой толерантности. Там, где можно, обойдется лаской, но где ласки мало – тряхнет гневом.

«Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся».

(Откр. 3:19)

Да, гневный Христос грозен. Но трепет перед Его гневом не должен подменяться животным ужасом перед Ним или невротичным страхом потерять Его любовь.

Увы, людям часто кажется, что любая ссора, любое выяснение отношений или, тем более, гнев и обличение – это конец любви. Тебя любят, только пока ты хорош, а стоит оступиться – любовь закончится, и гневный взгляд – свидетельство разрыва.

Но с Богом это не так. Ему можно доверять и в мире, и в гневе.

Его гнев – не отвержение. Не отречение от человека. Он может быть тяжек, и то, что он раскрывает в нас, болезненно, но гнев и милость идут рука об руку: Господь обличит – Господь же и утешит, ибо Его желание – спасти, а не отвергнуть.

«Позитив», прощение, покаяние

«Богословие вражды» жестоко и загоняет в тупик. Оно не подпускает человека к Богу, заставляя изнемогать в одиночестве, поскольку изображает Бога исключительно карателем и палачом. Кайся, умоляй, выпрашивай прощение, ползай на коленях, ощущай, что ты Ему противен, что Он тебя еле терпит и в любую секунду может перестать терпеть – и нет между вами ничего, кроме твоей преступной греховности и Его гнева.

Но та «позитивная» альтернатива, которую ему часто противопоставляют – назовем ее «богословием позитива», – хоть и куда более благообразна и привлекательна с виду, на деле не менее жестока.

Сатана, враг Божий и человеческий, ловко использует наши слабости, стараясь – увы, не всегда безуспешно – подменить подлинного Христа безобразной маской. Сам ненавидя людей, он и Бога старается выставить человеконенавистником. Желая людям погибели – показывает и Христа желающим погубить миллионы. Боясь и ненавидя Бога – изображает Его так, чтоб и человек испугался и возненавидел своего Создателя и Спасителя.

Но иногда он действует как бы «от обратного»: представляет Бога этаким добродушно-снисходительным дядюшкой, которому совершенно наплевать на человеческие прегрешения. «Я принимаю тебя таким, какой ты есть, а грехов твоих не замечаю».

Эта позиция нередко встречается у современных христианских авторов, пытающихся увлечь свою аудиторию образом «удобного» Бога, Который ничего от человека не требует, а только готов осыпать его Своими дарами, словно добрый дедушка пришедшего в гости внука. И безразлично дедушке, что мальчишка – отпетый хулиган, бьет слабых и мучает котят. Для него внучек все равно самый лучший, а ничего дурного о нем дедушка и слышать не желает.

Душа, измученная постоянным страхом перед Богом-карателем, бросается к такому «Богу-добрячку» с радостью и облегчением, в надежде на любовь, утешение и безопасность. Какое счастье сознавать, что тебя не будут преследовать обвинениями и угрозами, не приравняют к твоему греху, успокоят и утешат, если придешь с чем-то тяжелым и мучительным, на твои провинности закроют глаза…

Но здесь-то и кроется ловушка, незаметная на первый взгляд, но опасная.

Порой нам кажется: лучшее, что с нами может случиться, – если нас примут любыми, безусловно и без всяких требований. Примут, обнимут, утешат. Это и понятно: большинству из нас катастрофически не хватает любви, безопасности, заботы и доброжелательного внимания к себе. Человеческое внимание к нашим проступкам и недостаткам в подавляющем большинстве случаев сводится к укорам, попрекам, наказаниям. Что мы испытываем, когда нас обличают в чем-то дурном? – обычно вину, страх и стыд. Гораздо безопаснее жить, когда окружающие не видят в тебе ничего плохого, а если и видят, то молча с этим мирятся.

Того же мы хотим от Бога. Но желание «не замечай во мне ничего плохого, Господи!» на практике может выйти боком.

Пожалуй, даже ткнуть пальцем в грех и сказать: «Ты будешь за него сурово наказан!» – лучше, чем от греха отмахиваться: мол,