человек отстранен от прямого Богообщения и, следовательно, лишен прямого переживания Его любви. И это не кара: скорее уж, карой было бы оставить человека в раю, перед лицом Божьим, чтобы его мучил вечный страх, от которого ни под каким кустом не укрыться.

Дальше не человек вскарабкается обратно на высоту, с которой упал, а Сам Бог спустится к нему в бездну, познает страх, скорбь и смерть, исполнит и исчерпает весь ужас Самим Собой, чтобы человека спасти… Но до этого еще очень-очень далеко. А пока человек остается наедине с другим человеком.

Его нужда в любви Божьей не исчезла: ведь абсолютная любовь – основа нашего бытия, то, на чем строится человек, без чего он изуродован, ранен, искалечен. Божественная любовь, не ищущая своего – то есть не использующая человека как функцию, не стремящаяся заткнуть им какую-то дыру в себе, создает и питает человека, сообщает ему всю полноту бытия, хранит его целостность.

И, утеряв прямую связь со своим Творцом, человек обращается к «первым после Бога» – к своим личным «создателям».

Но тут и начинается беда. То, что раньше человек получал от Бога – безусловную, абсолютную любовь, теперь он пытается выдоить, вымучить из такого же человека, как он сам, будь то родитель, супруг или ребенок.

После грехопадения долг безусловной любви пал на плечи родителей, как первых после Бога подателей жизни. Но они не могут ее дать, ибо источника любви в себе не имеют. Тоже подточенные грехом, с такой же зияющей дырой в душе, они не только не способны дарить безусловную любовь, но и сами тянут ее с детей. А дети, не зная Бога, требуют безусловной любви от родителей: от кого же еще?

Дети тянут на себя, родители на себя, и выходит не любовь, а сплошные кровавые раны. Благо тем, кому повезло с родителями, с их душевной глубиной и чуткостью: тогда ран немного, и они неглубоки. Но многим не везет – и отчаянная нужда в любви и принятии, без которых невозможна жизнь, остается неисполненной. А затем недолюбленные дети рожают своих детей – и передают им, словно по наследству, эти душевные раны и неутолимую сосущую пустоту…

Эту порочную цепь разрывает Христос. Он – единственный из людей, кто всецело сознает Отца и Его абсолютную любовь к Себе, и Сам любит так же, совершенной любовью.

Ему нет нужды «виснуть» на земных родителях, ища у них одобрения или поощрения. В Нем нет раны глубинной недолюбленности, которая есть, наверное, у каждого из нас – раны недопонятости, страха оказаться недостойным любви. Он целостен и полон, как никто из нас. Вот почему Ему не нужно искать нашей любви, чтобы что-то Себе доказать. Нет нужды требовать от нас каких-то поступков, чтобы в ответ одарить любовью: Его любовь безусловна, ее не завоюешь как приз, не вымолишь и не заслужишь – она просто есть и не исчезнет никогда. Не нужно затыкать нами какие-то дыры в Себе – в Нем нет прорех.

Христос познал всю полноту Отеческой любви, и потому зовет: придите ко Мне, и я успокою вас… не мешайте детям приходить ко Мне… Он усыновляет нас Отцу, но и Себе тоже!

По отношению к Своим ученикам (а значит, и к нам, как их последователям) Христос выступает не только как Господь и Учитель: «Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то» (Ин. 13:13), не только как Друг: «Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15:15), но и как Отец. Он зовет их «дети».

«Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: дети! как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие!»

(Мк. 10:24)

В двух случаях это обращение произносится в самые трогательные минуты и звучит от самого сердца: не только Господь, не только Учитель, ближе, чем Друг.

«Дети! недолго уже быть Мне с вами. Будете искать Меня, и, как сказал Я Иудеям, что, куда Я иду, вы не можете придти, так и вам говорю теперь».

(Ин. 13:33)

«Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? Они отвечали Ему: нет».

(Ин. 21:5)

Апостолы – приблизительно ровесники Иисуса. Может быть, на несколько лет моложе. Но какая неподдельная отцовская – именно Отцовская – нежность звучит в этом обращении, в этом усыновлении нас Ему через Отца.

Не только Отцу через Христа, но и Христу через Отца.

И «не мешайте детям приходить ко Мне» – на мой взгляд, не только о маленьких мальчиках и девочках, которые, по мнению апостолов, путались у Него под ногами. Это призыв к каждому из нас – к нашему внутреннему ребенку, который рос в недостатке любви и вырос слабым и больным, словно в нехватке солнца. На которого мы оборачиваемся, чувствуя, что проваливаемся и вязнем в нашей взрослой жизни.

«Не мешайте детям приходить ко Мне!» Может быть, в первую очередь Он хочет получить от нас наши слабости, промахи, раны, ошибки, неуспехи, провинности – все то, что отравляет жизнь недолюбленным детям. Не для того, чтобы осудить, конечно. Разве эти Руки могут коснуться ран, чтобы причинить боль?

Вот этому недолюбленному, недогретому, раненому, тихо плачущему, забытому, забитому, побитому, высмеянному – ДАЙТЕ ПРИЙТИ КО МНЕ. Дайте Мне обнять его и согреть. И от Меня восполните всю глубину и полноту Любви.

* * *

Христос усыновляет нас Отцу и Себе. Фактически приказом заставляет на Себя перевести взгляд, к Себе обратить наш запрос о любви.

Вот слова из разных книг, разных столетий, разных Заветов – а звучат как одна реплика, ибо Дух вчера, сегодня и всегда Один и Тот же:

«Не надейтесь на князей, на сынов человеческих, в которых нет спасения».

(Пс. 145:3)

«…и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах…»

(Мф. 23:9)

Очень психологически здравые, оберегающие от разочарования слова. В земном мы невольно ищем отражение небесного, и на человеческие отношения переносим то, что можно получить только у Бога. А отсюда – масса злоупотреблений, разочарований и фрустраций.

«Не называйте отцом» – то есть не становитесь добровольно в такие отношения с людьми, в которых ждете безусловных любви, принятия, поддержки и безопасности. Не делайтесь «детьми» по отношению ни к кому, ибо «один у вас Учитель – Христос, все же вы – братья».

Не ждите, что люди будут принимать и понимать вас, как принимает и понимает Бог: с неисчерпаемым терпением, с бесконечным вниманием и поддержкой. Все люди, кроме Христа, –