Ним ты делался лучше, а не застывал в своем грехе как муха в янтаре. Нас Он примет любыми. Но не смирится ни с каким нашим грехом, и рядом с Ним мы обязательно изменимся.

* * *

Грех в «богословии позитива» попросту исчезает, реакция на грех объявляется недопустимой, а любовь, лишенная волевого и требовательного начала, превращается в какую-то приторную розовую кашицу. В этой картине мира любовь не допускает ни несогласия, ни возражений, ни иронии – что уж говорить о гневе и обличении! Любой неласковый взгляд – уже «преступление против любви».

Однако, чтобы не приписывать любви несвойственные ей характеристики и не предъявлять к ней неадекватных требований, обратимся к первоисточнику. Посмотрим, как описывает отличительные признаки любви Новый Завет:

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».

(1 Кор. 1:4–8)

Сказано ли здесь, что любовь не гневается, не обличает и потворствует злу? Нет, об этом ни слова.

Да и евангельский Иисус не чурается гнева. Он говорит резко, не избегая иронии и сарказма (см., например, Ин. 10:32), скорбит о грехах Своих собеседников, обличает их то грозно, то горько, зачастую не стесняясь в выражениях. Но ни на миг не перестает их любить.

Любовь не отменяет напряжения в отношениях, ссор и даже временных разрывов. Позитив, страха ради, закатывает все «опасные» чувства в асфальт и кутает человека в вату, «спасая» от любого дискомфорта.

В результате выходит что-то неживое, резиновое и бесцветное. Ведь подлинно живые отношения двух личностей, человека и Бога, не могут не включать в себя ошибки, провинности и разногласия. Бог бесконечно долготерпелив к нам – но наши грехи не «терпит»: их Он справедливо осуждает, они вызывают у Него гнев. Но гнев Божий не угрожает любви, не прекращает любовь и не сводит ее на нет: он не может нанести любви ущерб, как буря не причиняет ущерба морю.

А вот для «позитива» гнев смертельно опасен: он вышвыривает за границы «зоны комфорта». Это болезненное столкновение с самим собой, в котором человек вдруг понимает, что не так хорош, как о себе думал. Но без этого неприятного осознания невозможно никакое изменение, никакой рост.

Богословие любви вверяет суждение о человеке, его оценку и решение его участи в руки Божьи, ничем от Него не заслоняясь, ничего от Него не отвергая.

Богословие позитива исходит из мысли, что самооценка человека абсолютно истинна, и отвергает все, что может ее поколебать или разрушить.

Любовь доверяет Божьему суду. «Позитив» признает только самосуд и самооправдание.

Любовь знает, что Бог и в гневе не хочет зла и погибели Своему творению. «Позитив» подозревает, что от Бога может исходить настоящее зло, губящее душу, не верит Богу, трусит Его – и избавляется от своих опасений, «запрещая» Богу гневаться и выражать недовольство. Пусть, мол, все наши выкрутасы глотает и помалкивает!

Богословие любви знает, что даже Свой гнев Господь обращает нам во благо – поэтому не надо его отрицать, пытаться от него бежать или прятаться.

«И кто выдержит день пришествия Его, и кто устоит, когда Он явится? Ибо Он – как огонь расплавляющий и как щелок очищающий, и сядет переплавлять и очищать серебро, и очистит сынов Левия и переплавит их, как золото и как серебро, чтобы приносили жертву Господу в правде».

(Мал. 3:2–3)

А богословие позитива считает, что Бог не может быть ни щелоком, ни огнем. С Ним ты никогда не нарвешься на настоящее «выяснение отношений», которое, точно вспышка молнии, высветит нечто, доселе тебе неизвестное, и переплавит тебя, как золото и серебро, очистив от грязных примесей.

Богословие любви требовательно к человеку, ибо желает для него самого лучшего. Оно хочет, чтобы человек очистился и раскрылся во всей своей полноте, чтобы освободился от всего, что его сковывает, уродует и ранит, и стал тем, кем задумал его Бог. Богословие позитива ничего не требует и оставляет человека в оковах, жертвуя его душой ради неверного сиюминутного покоя.

Любовь никогда не перестает. А «позитив» разрушается – только пальцем ткни.

* * *

И запугивание, и дурная снисходительность одинаково лишают человека главного: не дают принять от Бога исцеление, ясно ощутить, как Его любовь и милосердие меняют и исцеляют тебя. Не дают ощутить себя прощенным… и на самом деле любимым. Ведь прощение – это один из прекрасных синонимов любви.

Просьба о прощении, отклик на эту просьбу, принятие прощения – все это удивительные, личные, очень глубокие отношения любви. Та ее грань, где беззащитная уязвимость, слабость, доверие одного соединяются с великодушием, заботой, силой и верностью Другого.

Прося о прощении, ты полностью вверяешь свою судьбу Богу: пусть будет, как Он решит. И в этом нет ни малейшего унижения. Из этих Рук можно принять прощение, можно дать им поднять себя, не чувствуя себя размазанным и раздавленным. Это не подачка, не брошенная свысока милость – это подхватывает тебя сама Любовь, которая ждала твоего обращения и теперь искренне ему радуется.

Не может быть одного на всех ответа, как рождается наша ответная любовь к Нему. Но, может быть, часто она рождается там, где Его ласка касается нашей предельно уязвимой открытости – и этой нежданной, незаслуженной ласке невозможно не отозваться всем сердцем.

Его прощение говорит о том, что ты для Него нужнее и важнее всех своих поступков, что твоя ценность в Его глазах ничуть не умаляется твоими винами и ошибками. Сквозь все, что ты натворил, Бог видит тебя – и любит больше, чем ты сам себя любишь, больше, чем можешь даже помыслить.

Важно не отмахиваться и не прятаться от осознания своих грехов, хотя оно бывает очень тяжелым и болезненным. Господь из самого зла творит добро, и осознанный и раскаянный грех превращается в прочнейшую связь любви с Ним.

Боль от осознания своего несовершенства переживается рядом с тем, кто не оставит и не перестанет любить ни на миг, с каким бы ужасом ты ни смотрел на самого себя. И Его любовь оказывается сильнее и важнее ненависти к себе. Она поистине воскрешает – и дает силы жить дальше.

Прощение – это жизнь в любви, где не страшно ошибиться, не страшно быть несовершенным, ибо любовь от этого не проходит и не перестает. Вот истина о любви, к которой ни «богословие вражды», ни «богословие позитива» не дают подступиться.

*