она и есть мы. Ни слабость, ни усталость, ни опустошенность, ни сомнения, ни кризисы, ни внутреннее несогласие, ни наше охлаждение, ни рассеянность – НИЧТО не отлучает нас от любви Божией.

Все это лишь тернии, в которых мы путаемся и из которых Он нас достает, не боясь колючек.

Да, порой на шипах остаются клочки нашей шерсти.

Но сами мы оказываемся у Него на руках.

* * *

Не будет оригинальным сказать, что любовь Божия похожа на солнце.

В погожий летний день мы видим его ясно до слез из глаз. Но в другие дни оно может затуманиваться облаками, скрываться за тучами. Осенней порой идут бесконечные дожди. Зимнее небо бывает по много недель обложено тяжелыми ватными облаками. Это низкое хмурое небо прибивает к земле, навевает тоску, заставляет сомневаться: а было ли вообще солнце? Может, мы его себе придумали? И если даже было – появится ли вновь?

Но солнце все еще здесь.

День сменяется ночью: темной, безлунной, порой даже беззвездной, без единого луча света. Короткой – или многомесячной, почти бесконечной полярной ночью.

Но солнце по-прежнему здесь.

Видим мы его или нет, ощущаем своими чувствами или не ощущаем, можем ли радоваться ему непосредственно – солнце есть.

И ни облака, ни тучи, ни дождь, ни снег, ни ночь не мешают солнцу греть, дарить и поддерживать жизнь, невидимо для нас, но совершенно неотменимо и неотступно. В самой глубине зимы солнце готовит весну, в самой глубине ночи – рассвет. Оно не зависит от нашего зрения и других чувств, не гаснет от нашей тоски и охлаждения. Видим мы его или нет – мы живем благодаря ему.

Солнце есть – и никогда не перестает.

* * *

«А где-то есть моя любовь сердечная, неповторимая, вечная, вечная… нелегко повстречаться с ней!»

А у Христа такая «неповторимая и вечная» любовь – с каждым из нас.

Его любовь так широка и глубока, что принимает не избранных, не подходящих под какие-то Его критерии, а КАЖДОГО. Не человечество в целом, как безликую массу, любит Он – а каждого как единственного.

И любой из нас, людей, может заключить с Ним союз любви, откликнувшись Ему.

Чем больше и глубже христианин подражает Ему, чем более открывается Ему навстречу и позволяет действовать в себе, тем объемнее становится и его любовь к ближним, уподобляясь Христовой. И сам он становится близок самым разным людям, как и Христос.

Иисус один и не меняется, но удивительным образом привлекает к Себе самых разных, непохожих друг на друга людей. Взять хоть апостолов: мытарь Матфей и зилот Симон, высокообразованный Павел и простец Петр. Святые-воины и святые-отшельники. Такие разные по уму, характеру, образованию, но единые в любви к Нему.

Чем более человек Христов, тем больше любви к людям открывается в нем. Тем более нужного, необходимого видят в нем самые разные люди – и тянутся к нему погреться от этого огня.

* * *

Часто приходится слышать, что любовь Бога – отцовская, а Богородицы – материнская.

Это и так, и не так.

Любовь Бога – Отцовская и Материнская одновременно. Бог нам не только Отец: Его любовь имеет и чисто материнские черты. Об этом говорит Иисус в Евангелии:

«Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели!»

(Мф. 23:37)

Это образ именно материнской любви – птица-мать, собирающая птенцов под крыльями.

Недаром Дух Святой, Руах, на иврите – женского рода.

Бог и Богородица – не Отец и Мать, не «равные родители» в семье. Скорее можно сказать, что в Богородице ярче всего проявляется для нас материнская любовь Самого Бога. Мария – ярчайшее ее воплощение. Господь «усваивает» Ей Свою материнскую любовь – и усыновляет Ей всех нас.

Да, любовь Богородицы материнская; но нельзя мыслить ее как нечто отдельное от любви Божьей или, не дай Бог, ей противопоставленное – пусть даже так, как противопоставлены роли отца и матери в семье. Это все та же любовь Божья, явленная цельно и полно.

А в Боге сочетаются любовь отца и любовь матери. Материнские черты проскальзывают в Христе: в Его ласковом обращении к ученикам «дети», в нежности и заботе, в образе птицы, желающей собрать птенцов под крыло.

Нам просто непривычно видеть в мужчине любовь, которую мы привыкли видеть исключительно в женщинах.

Но Христос сочетает в Себе все лучшее.

А Богородица научилась этой любви от Сына, искренне восприняла ее, и эта любовь стала Ее сутью. Она – наша Мать через Него.

* * *

В моем понимании «любить Бога», «идти к Богу» значит отдавать Ему все больше времени и сердца. Правильное направление пути – когда Бог становится тебе все интереснее и интереснее, все нужнее и важнее. Искренне, а не по принуждению извне.

Даже если ты занят, казалось бы, чем-то совсем посторонним, все равно Он присутствует в твоих мыслях: так ребенок, играющий рядом с матерью, чувствует, что мама рядом, и то и дело взглядывает на нее.

Самый понятный для меня путь к Богу – чтение Евангелия и попытка разглядеть Христа через его строки как можно отчетливее, не упуская мелочей: что Он говорит, как говорит, как при этом Себя ведет, какие у Него жесты, движения, взгляды. Евангелие сберегает их, как Мария, бережно сохранявшая Его слова в Своем сердце. Из этих черточек складывается образ удивительной красоты, которым хочется любоваться вечно.

Христос в Евангелии живой и с разными людьми очень разный, хоть и всегда узнаваемый. Но эти различия – не случайная хаотичная изменчивость; они всегда к тому, чтобы что-то в человеке откликнулось на Его слышимый или неслышный зов.

* * *

Что же значит «любить друг друга так, как возлюбил нас Он»? И возможно ли это для человека?

На мой взгляд, это значит: неизменно желать друг другу добра.

«Возлюби ближнего как самого себя» – так звучит одна из двух главных заповедей. На ближнего можно сердиться, злиться, быть разочарованным – ведь те же чувства мы нередко испытываем и к самим себе. Но под слоем этих изменчивых чувств, в основе нашего отношения лежит неизменное желание себе добра.

И Христос в Евангелии может гневаться, возмущаться, даже выражаться в духе: «Сколько же можно, когда же это кончится?!» Но желание добра каждому человеку, даже вызвавшему Его справедливое возмущение, в Нем неизменно.

Любовь – не бесхребетная покорность, не желание угодить. Евангельский Иисус никому не угождает и не выполняет без разбора любые чужие желания. Он определенно умеет говорить «нет».

Любовь – не страх перед несогласием и спорами, не жажда сохранять добрососедские отношения любой ценой. Евангельский Иисус спорит и обличает, порой не смущаясь