Собой, сделать местом встречи с Ним. «Господи, исполни молитву мою!» – молюсь я, прося, чтобы моя боль и печаль соприкоснулись, слились с Тобой, и в этом слиянии преобразились. Чтобы в ответ получить не что-то иное, а Тебя Самого. Каким бы ни был Твой ответ – это Ты. И перед таким ответом бледнеет любой иной исход.

Наши желания – это наш потолок, то, выше чего мы в данный момент не можем подняться. Желания ограничивают нас, порой очень жестко; как и боль – и мольба освободить от боли, и страх за другого – и мольба о спасении или исцелении этого другого. Наши желания – это наш предел… ну так исполни молитву мою – разрушь Собой этот предел!

И отпусти меня на свободу.

Господи, исполни молитву мою – дай мне увидеть в моих нынешних обстоятельствах Тебя и Твой смысл. Исполни ее – наполни тем, чем я сам наполнить не в состоянии. Исполни – пусть на острие боли, как на острие ножа, но я пойму, зачем это нужно в Твоей беспредельности!

Исполнение молитвы – не обязательно буквальное выполнение нашей просьбы. Исполненная молитва изменяет взгляд на нашу нужду, в чем бы она ни заключалась; до молитвы мы бились с нуждой в одиночку – после исполнения молитвы сочетаемся с Ним, и наша нужда становится уже не предметом страха, горя или сопротивления, а местом Встречи.

И если молитва исполнена, то от нее отойдешь в мире. А выполнена твоя просьба или нет – быть может, окажется уже неважно.

Это не значит, что Бог не выполняет наших просьб, и нет смысла ни о чем Его просить. Но в первую очередь мы молимся не об этом – не о том, чтобы что-то урвать от Бога и уйти довольными. А о том, чтобы наша нужда послужила Встрече, даже если пламя Встречи растопит саму нужду.

Как говорит об этом святитель Григорий Нисский: «Следствие молитвы то, что мы бываем с Богом. А кто с Богом, тот далек от Его противника».

«Ищите прежде всего Царства Божьего, а все остальное приложится вам».

(Мф. 6:33)

* * *

Любая молитва о прекращении муки, физической или душевной, – это отзвук Гефсиманской молитвы Христа, просящего Отца пронести чашу страданий мимо Него.

И, если Господь по молитве нашей не избавляет нас от страдания, мы вольны думать, что Он…

…равнодушен к нам и нашей боли, как был равнодушен ко Христу.

…не любит нас, как не любил Христа.

…нарочно мучает нас, как нарочно мучил Его.

…не слышит нас, как не слышал Его.

…желает покарать нас за грех, как карал Его.

Абсурд, верно?

Любовь Божья не стремится любым путем и любой ценой избавить нас от страданий – но стремится наполнить их смыслом, которого не удается достичь иным путем, как не удалось бы спасти нас без крестной жертвы Христа.

Страдание – не от Бога, а от изломанности мира; от того, что и мы сами, и мир вокруг нас – все покалечено и тронуто смертью. Но Бог спускается в это страдание и наполняет его смыслом.

Таким смыслом может стать и избавление от страдания через молитву.

Можно желать прекращения боли, можно об этом молиться. Это не малодушие и не бегство с поля боя. Пусть никто не говорит, что такая молитва «недостойна»: Христос в Гефсимании освятил ее Собою. «Если есть другой путь – яви его мне и избавь от муки, если нет – да будет воля Твоя».

* * *

Бога нельзя контролировать, Им нельзя манипулировать и управлять. Ему можно лишь довериться. Но как сложно довериться, если никак не можешь держать все под контролем и отслеживать каждый Его шаг, каждое решение! Исповедуя умом Его благость, сердцем и чувствами нередко сомневаемся и дрожим, ожидая от Него то ли скорбей, то ли – еще удивительнее – подвоха, злого розыгрыша.

В церковной среде нередко можно услышать «благочестивые» советы такого рода: «Просите у Бога с оглядкой! А то как выполнит вашу просьбу – не обрадуетесь. Вот одна женщина устала мыть посуду, помолилась Богу, чтобы больше не мыть, так у нее руки отсохли – теперь не моет!»

Иными словами, следите за языком, не давайте Богу повода под видом «выполнения просьбы» устроить вам такую подлянку, что потом наплачетесь. Это известный фольклорный мотив: героя, неосторожно высказавшего какое-нибудь желание, «ловят за язык» и исполняют просьбу так, что он до конца жизни об этом жалеет.

Вот только в фольклоре так обычно поступает нечистая сила. А благочестивые верующие эту чисто бесовскую злобность и подлость почему-то приписывают Богу.

Я не стала бы об этом говорить, если бы регулярно с этим не сталкивалась, причем даже среди хороших и умных людей. Как-то написала в соцсети: устала, мол, до предела, хочу лечь пластом и не шевелиться – а мне в ответ: осторожнее с желаниями, еще парализует!.. Ну неужели Господь не способен разобраться, прошу я себе немного отдыха или тяжкой болезни?

Не знаю, откуда приходят, как проникают в церковную жизнь такие суеверия. Но это точно не про Христа.

Христос не подлый. Не жестокий. Не глумливый. Скорее Он Своей милостью покроет любую нашу глупость и неосторожность, защищая нас от нас самих, – но никогда не станет над нами издеваться, по-гопнически оправдываясь тем, что, мол, «сами напросились». Ему можно доверять. Можно откровенно высказывать в молитве все, что у тебя на сердце, – и не следить судорожно, как бы не ляпнуть что-то такое, что можно понять в дурном смысле или вывернуть тебе во вред.

Рядом с Ним, в молитве Ему, можно ничего не бояться.

Бог есть любовь

Любовь Божья не лицемерна. Она не маска на «подлинном лице» – она и есть Его прекрасное подлинное лицо. Это Он Сам.

А из иных проповедей порой складывается впечатление, что Его любовь – как легкая вуаль, накинутая на искаженное яростью лицо. Вуаль, о которой много говорят, восхваляя ее красоту, но от малейшего дуновения ветра, от любого нашего проступка она слетит и откроет «настоящее» лицо Бога: ярость, ненависть и отвращение к человеку.

Только повод дай. Только ошибись немного. Шаг в сторону сделай – и маска-вуаль исчезнет, словно ее и не было, и на тебя глянет подлинный Лик Божий: сама ненависть, желающая твоей погибели.

И в душе тлеет страх перед «настоящим Богом», чей гнев губителен, чья кара неизбежна, чья суть – смерть.

Странное вынужденное лицемерие: в молитвах, в проповедях, в разговорах без конца упоминать Его любовь, милосердие, великодушие, восхвалять их и прославлять, благодарить за них – и в то же время не верить в их реальность. Как минимум, не верить, что все это имеет какое-то отношение