чтобы сбить с толку, переполошить посетителей и тем самым заставить их думать. Такой подход давал возможность показать, как музейные и искусствоведческие институции (в том числе и я как приглашенный куратор) влияют на общественное сознание. Иными словами, экспонировать саму выставку.[163]

На выставке Хааке задействовал ряд поразительных визуальных приемов. Если в центре зала работы из запасников были навьючены на проволочных подвесках, то на стенах картины и фотографии выставлялись как будто бы в традиционной манере. Но произведения были подобраны Хааке с таким расчетом, чтобы между ними завязался осмысленный «разговор». Этот разговор, изложенный в приуроченной выставке книге, раскрывает политические и социальные подводные течения, сыгравшие важную роль в создании художественных произведений, а также связанные с ними коммерческие сделки и истории их приобретения. Консервативный стиль экспозиции нарушала череда пустых картинных рам, развешанных в верхней части стены вокруг всего зала.

В одной из двух маленьких боковых комнат выставочного пространства Хааке поместил собственную версию Маленькой танцовщицы Дега из роттердамского музея напротив огромной бронзовой скульптуры Родена Шагающий человек, который обычно выставляется под открытым небом. Хааке описывал это произведение как «величественную руину: без головы, рук и члена»[164]. За двумя этими фигурами висела большая шелкография Энди Уорхола Поцелуй (Бела Лугоши), запечатлевшая роковой момент, когда главный герой фильма Дракула впивается в шею своей жертвы. Таким образом, три этих произведения вступали в странный, тревожный диалог.

Во второй из двух маленьких комнат Хааке подхватил подсказку, брошенную Ман Рэем в Загадке Исидора Дюкасса. Произведение Ман Рэя – таинственный предмет, небрежно завернутый в войлок и обмотанный бечевкой. В своей инсталляции Хааке поместил его над голландским буфетом XVII века, с одной стороны которого была жанровая сценка Габриэля Метсю примерно той же эпохи, что и буфет, а с другой стороны – белое, чистое, на первый взгляд, полотно Ахром Пьеро Мандзони. В верхней части этой стены Хааке выстроил в ряд телевизоры из коллекции отдела промышленного дизайна. Их пустые экраны перекликаются с пустыми рамами в соседней комнате и отсылают к «слепой» скульптуре Ман Рэя под ними.

Выставка Предметы для обозрения стала неистовым, любопытным и противоречивым воспеванием музейной коллекции, в частности, и коллекции как таковой. Своей игривостью она контрастирует со многими более ранними работами Хааке. В 1975 году он написал подробный отчет о перипетиях одной-единственной картины – Натурщицы Сёра (Малая версия) 1888–1975. В этой работе он проследил весь путь картины с момента, когда Сёра подарил ее своему другу-анархисту, до приобретения ее одной американской корпорацией и последующей, выгодной, перепродажи ее некоему парижскому галеристу. В Шоколадном мастере, иллюстрированной брошюре 1981 года, Хааке убедительно показал связь между эксплуатацией рабочих, бизнесом и миром искусства, сосредоточенным вокруг Музея Людвига в Кёльне[165]. В 1983 году он начал работать над Подведением итогов (Неоконченное), где исследовал отношения между Маргарет Тэтчер, рекламным агентством Saatchi & Saatchi и коллекционированием предметов искусства Чарльзом Саатчи. Эти отношения получили свое логическое завершение в 2003 году, когда Галерея Саатчи разместилась в бывшем здании Совета Большого Лондона, правительственного органа, который в 1980-е годы распустила Тэтчер и ее консервативное правительство.

К этому историческому прецеденту Хааке возвращался и на роттердамской выставке, где говорил о музейных хранилищах как о «кабинетах редкостей par excellence»[166], и на своей выставке Mixed Messages (Смешанные послания), выстроенной вокруг коллекции лондонского Музея Виктории и Альберта. В рамках временной экспозиции музейные кураторы представили два кабинета редкостей. Первый – комната неизвестного ученого XVII века из Ульма[167], обставленная предметами из исторической коллекции, включавшие среди прочего несколько глобусов, раковины моллюсков nautilus, книги, череп, небольшие фальконеты и, по меньшей мере, одного орла. Другой изображен на рисунке Хогарта Гудибрас бьет Сидрофеля и его человека Вакума. Его сюжет содержит намек на лабораторию алхимика; здесь тоже есть глобусы и книги, но также и чучело крокодила, свисающее с потолка, скелет в посудном шкафу и гомункул в склянке.

Вход в Библиотеку находится между Залами II и I. Здесь посетители могут ознакомиться со всеми публикациями, упомянутыми в путеводителе. Следующие четыре книги, представляющие некий начаток энциклопедии, «прикованы» к пюпитрам, каждый может их полистать:

– А. А. Бронсон и Пэгги Гэйл, ред. Художники о музеях

– Кинастон Макшайн. Музей как муза

– Джеймс Патнэм. Искусство и артефакт. Музей как средство выражения

– Ингрид Шафнер и Маттиас Винцен, ред. Глубокое хранение: сбор, хранение и архивирование в искусстве

Кроме того, есть книги о творчестве ряда художников, чьи произведения хранятся в музее, но не включены в галереи по соображениям экономии или из-за их габаритов[168].

В Северной галерее, которая служит одновременно черным ходом, главный экспонат – зиккуратоподобный Дворец проектов[169] Ильи и Эмилии Кабаковых. Сами художники называют свое сооружение «улиткой», но ее форма вызывает ассоциации и с Вавилонской башней, и памятником Третьему интернационалу Татлина, хотя и в более скромных масштабах. Спиральная конструкция выполнена из дерева и покрыта белыми полупрозрачными панелями, так что благодаря внешнему освещению она сияет внутри. Всего здесь представлено шестьдесят пять «проектов», распределенных по трем секциям: Как сделать себя лучше? Как сделать мир лучше? и Как стимулировать появление проектов? Проекты, охватывающие широкую палитру идей – от Наказания предметами быта и Воскресения всех умерших до Проекта «Лошадь на лестнице», – поясняются текстами, рисунками и моделями. Инсталляция спроектирована так, чтобы ее можно было перестроить в разнообразные внутренние помещения, здание внутри здания, но в этом зале она превратилась в громоздкую полупостоянную конструкцию, через которую приходится проходить всем, кто направляется к заднему выходу. Посетители, проходящие между Критическим и Популярным крыльями, тоже вынуждены преодолевать это сооружение, хотя в настоящее время передвижение такой сложности физически невозможно. В принципе из Северной галереи можно также пройти в Ротонду или вообще покинуть музей, выйдя из этого зала.

Предыдущая инсталляция Кабаковых в этом пространстве – Случай в музее, или Музыка воды, которая была создана в 1992 году для нью-йоркской Галереи изящных искусств Рональда Фелдмана, состояла из протекающей крыши и темно-красных стен музея, увешанных картинами[170]. Для сбора стекающей воды установили ведра. Стук капель «записал» композитор Владимир Тарасов. Эту работу пришлось удалить из музея по техническим причинам.

К востоку от Северной галереи располагается Поп(улярное) крыло музея. Первый зал (Галерея 8) – Музей мыши Класа Олденбурга. Эта его версия была создана для выставки Documenta 5 в Касселе в 1972 году (когда Бротарс закрыл свой музей). Как и оригинал, эта конструкция – голова «геометрической мыши», которую Олденбург изготовил в виде резинового штампа несколькими годами