внесли данные об исчезновении миссис Бруни в базу пропавших и сделали дежурную рассылку по округу. И на этом поставили точку. Факты об оставленном в доме телефоне, кошельке и вещах нашли своё место в отчётах, но не сыграли важной роли, чтобы усилить поиски.

«Никому не было дела до пропавшей старушки, у которой не имелось ни родни, ни друзей», – с горечью подумала Айрис.

Даже наоборот, у неё было странное ощущение, что город вздохнул с облегчением и постарался отвернуться от исчезновения Карлотты, лишь бы она не вернулась.

Айрис взяла тетрадь и записала все новые данные. Ей хотелось приступить к истории, продолжить свой новый рассказ, но её позвала мама.

Все сидели в гостиной у камина и обсуждали призраков и переход в другой мир.

– Что-то нашла? – поинтересовалась мама.

– Не-а, – Айрис села на ковёр у дивана. – Я не знаю, как ей помочь, – развела руками она. – Миссис Бруни не хочет со мной разговаривать, а я не понимаю, что должна делать. И должна ли вообще? Может, она просто хочет остаться в своём доме и охранять свои жалобы.

– Айрис, – начал дядя Ральф. – Призраки – это те же люди, только напуганные до смерти. – Тёти засмеялись, а он продолжал: – Ты же знаешь, что иногда призраки остаются, чтобы что-то рассказать, показать или доделать.

– А иногда они боятся уходить, – мягко сказала мама.

– Или просто хотят остаться, – буркнула Айрис.

– Да. Есть и те, кто желает остаться, – опять заговорил дядя. – Но в таком случае они всё равно должны вначале перейти границу, а потом уже вернуться с определённым предназначением.

– Нелегальные призраки опасны, – довязывая красный носок, сказала тётя Матильда. – Они теряют себя и не понимают, как им быть дальше. И этим делают только хуже. У всего в мире есть равновесие, и мы должны его поддерживать.

– Но как мне понять, что нужно именно Карлотте Бруни? – спросила Айрис, закрыв лицо руками.

– Для этого нужно знать, какой она была, чего хотела, чем жила и о чём мечтала. Смерть не меняет ни желаний, ни стремлений, ни самих людей.

– Она обожала писать жалобы. – Айрис пожала плечами.

– Ты думаешь, ей нравился сам процесс? – улыбнулся дядя Ральф.

– Ну…

– Скорее, она хотела, чтобы все следовали правилам, – вступила мама. – Карлотта ненавидела ложь и всегда боролась с ней. Да, у неё был противный характер, но все знали, что её жалобы отражают реальные проблемы. Мы стараемся не обращать внимания на грязный пол в магазине, на то, что кто-то не выполняет свою работу как должен, потому что считаем, что это не наше дело. А Карлотта думала иначе, это было её дело.

– Может, она хочет, чтобы и сейчас открылась какая-то правда? – испуганно спросила тётя Люси и прижала к себе кулинарный журнал, посвящённый рождественским десертам.

– Я думаю, так и есть, – ответила мама и посмотрела на Айрис. – Она обратилась к тебе за помощью.

– Но почему она просто не расскажет, что случилось?

– Призраки не помнят свою смерть, так же как живые не помнят своё рождение. Они знают, что мертвы, но как и почему – узнаю́т, только когда переходят границу и получают досье.

– Досье о прожитой жизни, – добавила бабушка.

– Я думала, призраки не помнят только сам момент смерти. – Айрис посмотрела на маму.

– Да, в основном так. Но иногда они настолько шокированы, что не помнят и события до неё.

– А иногда боятся того, что случилось, и поэтому избегают перехода и общения с живыми, – улыбнулась тётя Матильда.

– А бывает, что духи живут своим воображением или считают, что ещё живы. – Дядя Ральф отложил телефон и откинулся на спинку кресла. – Мысли и чувства призраков сложнее, чем у живых. Даже зная, что мертвы, они всё равно хотят верить, что живы. А если жизнь слишком внезапно оборвалась, то принять это становится ещё сложнее.

Айрис задумалась.

– Вы правы. Если миссис Бруни всю жизнь отстаивала правду, то и сейчас, скорее всего, она хочет, чтобы я что-то узнала и рассказала другим.

– Давайте вместе подумаем, как ей помочь. Расскажи нам всё, – в предвкушении попросила тётя Люси.

– Ой, это так интересно, всегда хотела работать профайлером сверхъестественного или в призрачной безопасности, – радовалась тётя Матильда, пританцовывая под рождественскую песню, которая тихо текла из колонки.

– Мы знаем, что накануне её исчезновения она была на почте, но не смогла отправить письмо из-за сбоя программы. Как сказал свидетель, который видел её там, – это я узнала из материалов дела, добытых мамой, – письмо было адресовано в администрацию общественного центра Сноулейка. А до этого, утром, она получила письмо из социального центра в соседнем округе. – Айрис подняла брови и посмотрела на всех так, словно делилась тайной. – Но в её доме самих писем и тех конвертов я не видела. В чём нет ничего странного, так как у неё целые шкафы и коробки с письмами.

– Карлотта могла сама отнести его в центр. – Мама пожала плечами.

– Я тоже так подумала, но это был неприёмный день. Может, она ходила туда, но её не пустили. Потом миссис Бруни пошла в магазин и пожаловалась на грязный пол и дохлую муху. После обеда столкнулась с соседкой и выглядела напуганной. А утром её дома уже не было. Притом я вижу её в том же наряде, какой был на ней накануне исчезновения, – видела описание в деле. Сумка, телефон и кошелёк остались в доме.

– Или она умерла в доме, или куда-то очень торопилась, раз не взяла самое необходимое. – Тётя Люси прикусила губу. – Я никогда не выхожу из дома без своей сумочки. Даже когда иду куда-то с Салли или с кем-то ещё.

– Если она умерла в доме, то где её тело? – дядя Ральф цокнул, потирая подбородок.

– Может, она что-то увидела и пошла посмотреть? – предположила тётя Матильда.

– Но что она могла увидеть на нашей улице? – развела руками мама. – В ту ночь не произошло ничего такого. Хотя… – Виктория встала и ушла в кабинет. Вскоре она вернулась с телефоном в руках. – Я позвонила Теду.

– Твоему полицейскому. – Бабушка посмотрела на неё в упор, а Айрис сморщилась.

– Он не мой. Мы просто хорошо общаемся. И хватит об этом. Он сказал, что в ту ночь в городе не было никаких происшествий. А то я вспомнила, что слышала о кражах.

– О боже, я думала, в Сноулейке безопасно, – почему-то возмутилась бабушка.

– Мам, ты всё равно не переедешь, я тебя знаю. Даже если у нас будет отбор горожан, самый чистый воздух и все немыслимые условия, которые ты хочешь.

– Я же сказала, что подумаю. Но давайте вернёмся