стороны караульного помещения раздался шум, звон стали и приглушенная ругань. Из-за угла вынырнула Айла, искря от ярости. Она буквально волокла за шиворот тяжелого, обмякшего стражника в форменной куртке Орниксов. Мужчина глупо моргал, пускал слюни и едва перебирал ногами, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Софи! — крикнула Айла и брезгливо швырнула стражника в сугроб. Тот даже не попытался встать, лишь довольно захрапел, пуская слюни. — Он дежурил у камер. Я найти его в каморке, он спал как убитый! А ключей от подземелья на его поясе нет!

— Он пьян? — я быстро подошла к ним, приседая рядом со стражником и принюхиваясь.

— Если бы! — Айла пнула Гунтера по сапогу. — От него не разит элем. Рядом стоял кувшин со сладким вином и пустой кубок. Ему подмешали снотворное, Софи. Сильное, с южных рынков. Я знаю этот запах — так работорговцы усыпляли буйный товар. Тот, кто принес ему выпить, точно знал, какую дозу нужно добавить, чтобы свалить мужика.

Кувшин со сладким вином. Снотворное.

Кухня.

Пазл в моей голове щелкнул, складываясь в единую, отвратительную картину. Кто имел беспрепятственный доступ к винным погребам и кухне, пока мы с Айлой лепили тархану? Кто мог спокойно, не вызывая подозрений, отнести поднос скучающему стражнику, мило улыбаясь и строя глазки? Кто ненавидел меня достаточно сильно, чтобы рискнуть всем?

Я медленно выпрямилась. Мой взгляд метнулся к одинокой фигуре у каменной ограды. Люси даже не обернулась на крики Айлы. Она стояла все также неподвижно, завороженная далекими огнями.

— Айла, — тихо произнесла я. — Достань кинжал. И иди за мной.

Мы подошли к ней почти вплотную, прежде чем гувернантка соизволила обратить на нас внимание. Снежинки путались в ее русых волосах, губы посинели от холода, но на ее лице блуждала абсолютно неадекватная, блаженная улыбка. Вот кто у нас свихнулся, а я думала, что первой птахой стану я…

— Ты замерзнешь, Люси, — ледяным тоном произнесла я, останавливаясь в трех шагах от нее. — Или ожидание грандиозного пожара греет лучше меха?

Улыбка на губах гувернантки дрогнула, но не исчезла. Она медленно повернула ко мне голову, и на меня смотрела женщина, доведенная до грани безумия своими амбициями и ненавистью.

— Пожар? О нет, леди София, — она намеренно выделила мой титул, вложив в него столько яда, что им можно было бы отравить как минимум Штормфорд. — Огонь — это ваша стихия. А я жду, когда этот огонь наконец-то погаснет. Когда Народ Льда прорвется через этот жалкий ров, потому что капитана Рика больше не будет.

Айла угрожающе шагнула вперед, поигрывая кинжалом, но я подняла руку, останавливая ее.

— Значит, это ты выпустила Мортона, — констатировала я факт. — Опоила стражника, отдала ключи этому жалкому трусу и послала его в порт убить Рика. Зачем, Люси? Ты же понимаешь, что если город падет, твари убьют всех. И тебя, и леди Роксану, и Дэниэля, которого ты так «любила». Ты готова пожертвовать всеми из-за банальной ревности ко мне и лорду?

Люси запрокинула голову и расхохоталась. Я словно опять оказалась в дешевом романе. Неужели все женщины-злодейки так себя ведут или мне просто не повезло со сценаристом?..

— Ревности?! — Люси резко оборвала смех и сделала шаг ко мне. — Ты думаешь, дело только в том, что ты греешь постель Арчибальда? Какая же ты наивная, самовлюбленная дура! Ты не видишь дальше своего трактира!

— Тогда просвети меня, — я скрестила руки на груди, незаметно концентрируя тепло в кончиках пальцев. Магия начала пульсировать, отзываясь на мой гнев.

— Я должна была стать Леди Штормфорда! — выплюнула Люси, и ее глаза лихорадочно заблестели. — Не ты! И не какая-нибудь высокородная курица с Юга, как эта Дафна! Харроу обещал мне это. Покойный лорд Харроу знал цену информации. Кто, по-твоему, докладывал ему о каждом шаге Роксаны? Кто рассказывал ему о том, как Арчибальд собирает армию? Кто менял книги и цифры, выуживая лишние деньги из гордого лорда? Я была его ушами и глазами в этом проклятом замке!

Слова били наотмашь. Шпионка. Все это время, с самого начала, враг был не за стенами. Он кормил завтраками Дэниэля, гладил его по голове и мило улыбался леди Роксане, шепча правильные слова нужным людям.

— Харроу планировал обвинить Арчибальда в измене королю, — продолжала вещать Люси. — Он должен был казнить его, бросить старую каргу Роксану в темницу, а меня… меня он обещал сделать своей супругой. Наградить за преданность. Я стала бы леди! А потом появилась ты. С грязными тряпками, запахом жареного лука и этой своей чертовой магией. Ты убила Харроу. Ты забрала моего лорда. Ты разрушила мое будущее!

Она тяжело дышала, глядя на меня с неприкрытой ненавистью.

— И поэтому ты решила разрушить город, — спокойно резюмировала я.

— Харроу мертв, но король Ричард щедро наградит того, кто поможет подавить мятежный Штормфорд и избавиться от Истинной, — губы Люси изогнулись в жуткой усмешке. — Мортон уже там. Он знает, что без Рика гарнизон — это просто стадо перепуганных баранов. Как только капитан умрет, начнется паника. Народ Льда прорвет оборону, а ты… ты не справишься, Софи. Тебя разорвут на куски собственные же горожане, когда поймут, что ты не можешь их защитить.

Она ждала моей истерики. Ждала, что я начну кричать, плакать или брошусь на нее с кулаками. Но она не догадывалась, что я умею рационально распределять время. И сейчас график говорил мне, что времени на эмоции нет.

— Айла, — я даже не повернула головы. — Возьми эту дрянь. Закуй в кандалы и брось в ту самую камеру, где сидел Мортон. Если она дернется — можешь проткнуть ей ногу. Или руку. Только не горло, ей это все еще Арчибальду нужно будет повторить… Передай начальнику стражи, что теперь я лично отвечаю за безопасность.

— С превеликим удовольствием, — Айла хищно улыбнулась, шагнув к Люси.

Люси дернулась, попыталась закричать, но Айла профессионально заломила ей руку за спину, приставив холодное лезвие кинжала к горлу бывшей гувернантки. Я вспомнила, как Айла разбиралась с куриными тушками, и отвела взгляд.

— Ты не успеешь! — прохрипела Люси, извиваясь в захвате. — Мортон уже в порту! Ты не успеешь спасти своего капитана!

— Засекай время, дрянь, — бросила я через плечо.

У меня не было времени на планирование и раздумья. Каждая секунда была на вес золота. Я