их страдания — это смерть, — нехотя согласился я. — Сможешь убить одного выстрелом в глаз? Это сравняет шансы.

— О, это запросто. Даже двоих, если сам заберусь на гриб, — с проснувшимся азартом сказал эльф. — Вам останется только прикрывать ножку. Чтобы ко мне не подобрались. К тому же убить куда проще, чем обезвредить, не покалечив. Это не составит особого труда.

— Да, тут ты прав. И все же убивать без причины их не хотелось бы, — покачал я головой. — Поторопись, пока гриб не срубили. Я наложу иллюзию, и можно будет атаковать.

Дважды просить его не пришлось. Используя когти на ботинках и перчатках, Хироши быстро взобрался по ножке ближайшего крупного гриба, и почти сразу воздух разорвал низкий гул тетивы. Длинная стрела с гусиным оперением вошла прямо в глаз иглосвина, на половину черенка. Трое других резко обернулись, выискивая опасность и держа тяжелые топоры наготове. Второй выстрел вышел чуть менее удачным, хоть и перебил сонную артерию противнику.

Оставшиеся двое ехидн бросились к нам, и я выступил вперед, окруженный двумя отражениями. Иглосвины об этом, естественно, не знали, как не имели понятия о фехтовании на тяжелом оружии, и все же за счет скорости и силы они оставались грозными противниками. Помня об их природной способности стрелять иглами со спины, я постоянно маневрировал, уходя от ударов, и атаковал лишь в уязвимые точки.

Зрение Ци, объединенное с летним вихрем, позволяло мне двигаться чуть быстрее противников, а многолетние тренировки давали подавляющее преимущество. Но я до последнего надеялся, что мне удастся обезвредить противников, не убивая. Парируя, я выжидал наилучший момент, а затем, спровоцировав атаку иллюзии, ударил первого под колено. Еще в полете, до того, как он упал, мне удалось добавить в висок подкованным сапогом.

Второй иглосвин, увидев, что его товарища повалили, а двое других мертвы, бросился наутек. Но, помня о просчетах предыдущей схватки, я метнул вдогонку кинжал с привязанным тросиком и активировал шок. Враг противно взвизгнул, упав на дорогу, и в судорогах выпустил целый ворох игл в разные стороны. Я едва успел прикрыть рукой лицо, когда несколько вонзилось в мой деревянный доспех.

— Что вы натворили! — со шляпки гриба закричала Имаджин. — Зачем вы их убили⁈

— Эти двое вполне еще живы, — как можно спокойнее сказал я, выдергивая из доспеха иглы. — Так что, возможно, мы даже сможем еще их спасти. Подожди секунду, сейчас свяжу их и помогу тебе спуститься, — сказал я, глядя на плачущую девушку. — Хироши, у тебя есть запасная страховка?

— У меня есть, — произнесла воодушевившаяся после успешного сражения орчиха. — Вот, можете взять. Все равно я толком ей пользоваться не умею.

— А вот это очень зря. Но не все сразу, еще выучишь, да и толку от нее здесь не так чтоб уж много. Лазать высоко не надо, стен нет, — говоря с соратницей, я не забывал о деле, и вскоре оба иглосвина оказались хорошо упакованы и зафиксированы. Эльф, не теряясь, перебрался на гриб к Имаджин и уже обвязал ее страховочным поясом для спуска. Так что мне оставалось лишь поймать расстроенную кошко-девушку внизу.

— Спасибо, что хоть попытались спасти их, — нехотя сказала пленница, когда я отвязывал страховку. Уши ее грустно опустились, а хвост волочился по земле. — Может, они не были заражены, а просто испуганы? Вам это не приходило в голову?

— О! Если бы кое-кто не сбежал из лагеря под шум схватки, нам не пришлось бы его искать и сражаться лишний раз, — усмехнулся Хироши, спускаясь. — А убить зараженного — это лишь облегчит его страдания. По крайней мере, себя этим можно утешить.

— Можете сколько угодно себе врать, — по-кошачьи фыркнула Имаджин. — Но это не сделает вас невинными! Этих смертей можно было избежать, ведь вы сильные и ловкие. Разве для вас станет проблемой напугать нескольких крестьян?

— Практика показывает, что лишь непосредственная угроза смерти пересиливает кровавую жажду, — ответил я, кладя кошке ладонь меж ушей. — Но сейчас ты в безопасности. Так что можешь рассказать, что именно произошло. Почему ты решила сбежать навстречу кровожадным монстрам и рискнуть жизнью. Твоя цель этого стоила?

— Уже не знаю, — призналась Имаджин. — Здесь, на этом этаже, находится моя подруга. Ну, может, и не подруга, но хорошая знакомая. Мы нередко ходили друг к другу в гости. Носили угощения. Грибочки… разные. Травы, особенно мяту и валерьяну, — от приятных воспоминаний девушка даже зажмурилась и чуть улыбнулась, повеселев. — А теперь я даже не знаю, жива ли она или нет. Она травница и, возможно, сможет найти лекарство от хвори.

— Дополнительная помощь нам не повредит, — кивнул я, погладив девушку по голове и заметив, что больше она не дергается от прикосновений и не убирает мою ладонь. — К тому же тут много новых для нас трав. Если ты не против — можем пойти вместе. Тогда тебе не придется от нас сбегать, и мы сможем тебя спасти в случае опасности.

— Правда? — с широко открытыми глазами спросила кошка. Ее зрачки настолько расширились, что, казалось, в них горят звезды, и устоять перед таким взглядом оказалось совершенно нереально.

— Конечно. Веди, — кивнул я, на всякий случай отмечая на миникарте местоположение обездвиженных иглосвинов. Очень надеюсь, что до нашего возвращения их никто не съест. Но даже если они погибнут, это уже естественный отбор без нашего участия. Я осознавал, что мы идем на риск, и сделал себе мысленно зарубку, которую подтвердила Джи, появившаяся перед внутренним взором и неодобрительно покачавшая головой.

Теперь мы двигались уже вчетвером. Мое зрение Ци, чтение следов Хироши и слух Имаджин позволяли избежать поселений и хаотично движущихся одиночек. Пусть Ичиро и говорил, что чувствует сердцебиение, но подобный слух все же являлся редкостью, к тому же мы обнаруживали противников на дистанции больше пятидесяти метров и успевали убраться с дороги или забраться на шляпку гриба. Избегая прямых столкновений в течение часа, мы добрались до форта, похожего на предыдущий, как две капли воды.

— Мимиана! — вскрикнув, бросилась к выломанным дверям девушка. Мы едва поспевали следом. Форт совершенно точно разграбили, на полу оставались высохшие лужи крови, и Имаджин металась от одной двери к другой, пытаясь найти подругу. Только когда она замерла, прикрыв рот ладонью, я понял, что ее поиски завершились.

— А она была