аспект, чем мы и обязаны воспользоваться. Есть идеи, как нейтрализовать противников, не убивая и не калеча сверх меры?

— Сетки для сушки грибов, — предложил Бим. — Мы видели несколько, пока искали лопаты.

— Хорошо. Отличная идея. Попробуем отбить частокол, если не выйдет — отступим к лестнице на этаж выше, — сказал я, беря протянутые Аи кувшины. — Надеюсь, все сработает, а то они уже начинают лбами в ворота стучать. Ичиро, я принес кровь! — подойдя к воротам, я аккуратно просунул кувшин через створки, рассчитывая, что на них тут же набросятся, но вместо этого сразу несколько бойцов перепрыгнуло через забор, зажав меня у стены.

— Ты и есть кровь! — кровожадно усмехнулся младший наследник Пинг, бросаясь в атаку. Я понял, что даже времени вытащить глефу у меня не осталось. Руки заняты веревкой с кувшинами, пространства для маневра не было, и существовал лишь один путь — напролом. Подпрыгнув, я взбежал по деревянной стене с помощью когтей на ботинках и, выдернув кувшины, разбил их о голову ближайшего противника.

Сразу двое зараженных бросились на собственного соратника, слизывая кровь с доспеха. Они совсем обезумели от кровавой жажды. Но Ичиро оказался устойчивее и, запрыгнув на спины товарищей, в полете ударил меня клинками крест-накрест. Если бы я не держал иллюзию в нескольких сантиметрах от тела, от меня остались бы лишь неровные куски. А так противник лишь разрезал пластины нагрудника.

Хироши и Юн под прикрытием Бома отбивались от троих нападавших, засыпая их стрелами и камнями из рогатки. Страшное дробящее оружие ломало кости и легко могло убить, но эльф сдерживался, стараясь бить по болевым точкам. Бим, при поддержке телохранительниц, возился с баллистой. Одного из воинов Ичиро уже спеленали по рукам и ногам сетью, но сам наследник Пинг не собирался сдаваться.

Мечник обрушил на меня град ударов, не давая и секунды на передышку. Парные клинки сверкали, со свистом разрубая воздух и мои иллюзии, которые я едва успевал ставить. Это уже была не армия призраков, а зеркальные отражения, позволяющие лишь пережить следующую атаку. На контратаки не оставалось ни времени, ни сил. А летний вихрь с кровавой яростью позволяли только держаться на одном уровне с противником.

Ичиро не давал мне опомниться или посмотреть по сторонам, так что я не успевал даже сменить стойку. Но, несмотря на применение боевой медитации и активное дыхание полного сосредоточения, ставшее уже обычным, мечник не отставал ни на шаг. Кровавая жажда настолько усилила его скорость и восприятие, что он безошибочно определял мое местоположение, а техники внушения затрагивали лишь органы зрения, не проникая глубже.

И именно это мне предстояло использовать в бою. Размывая собственный образ и контур оружия, я заставлял Ичиро совершать глупые ошибки, парируя несуществующие атаки, или наоборот — торопиться с ударом, когда мой клинок был еще слишком далеко. Невозможность попасть по мне сводила мечника с ума, вынуждая атаковать все с большей силой. Он терял концентрацию, открывался для контратаки, и я не смог удержаться от искушения, ударив его шипованным противовесом в беззащитный бок. Раздался треск сминаемого дерева, но в следующее мгновение я понял, что это ловушка.

— Попался! — кровожадно усмехнулся Ичиро, зажав противовес локтем. Он коротко замахнулся мечом, собираясь срубить мне голову, но моя молния добежала быстрее. С воем наследник Пинг скорчился на земле, но тут же откатился в сторону и вскочил на ноги. Его лицо еще сводило судорогой, ноги не слушались, и это оставалось моим единственным шансом на победу.

Сражаясь на равных, я не имел права сдерживаться. Любая ошибка, любая поблажка противнику давали ему все больше преимущества. И я пошел вперед. Не побеждать. Не обезвредить или покалечить. Я шел убивать. Не знаю, почувствовал ли смену моего настроения Ичиро или просто очередная волна безумия накрыла его с головой, но мечник бросился вперед.

Теперь это была битва не на жизнь, а на смерть для нас обоих. Глефа кружилась в почти невидимом вихре. Стоило противнику отразить один удар, как на него мгновенно обрушивался второй, отбивая ладони и калеча. С помощью зрения Ци я знал степень повреждения противника и бил по уязвимым точкам, вынуждая защищаться.

Стоило мне перехватить оружие коротким хватом для убыстрения движений, как Ичиро контратаковал. Его мечи сверкали, обрушиваясь на меня со всех сторон, но яньюэдао было идеальным оружием одиночки. Перехватывая клинок врага крюком, я почти одновременно совершал собственную атаку противовесом, а в случае необходимости легко разрывал дистанцию, перехватывая за самый конец обитого металлом древка.

Мечник все ускорялся, будто спеша жить, его атаки становились менее предсказуемыми и точными, я же выдыхался. Запас Юань-ци стремительно подходил к концу, у меня оставалось все меньше иллюзий, и я решил поставить все на один удар. В очередной раз разорвав дистанцию, я взял глефу копейным хватом и теперь просто заставлял держаться противника на расстоянии, не в силах нанести повреждений, но и не давая приблизиться ему для удара. Что еще больше бесило Ичиро — или то человеческое, что в нем оставалось.

Взревев, мечник взвился в воздух, оттолкнулся от стены дома и обрушился на меня сверху вниз, ударив одновременно двумя клинками. Это был момент истины. Крутанув глефу, я перехватил перчатками тупую сторону лезвия и ударил соперника навершием в живот. Деревянные пластины брони вогнулись, и отброшенного на несколько метров воина вырвало кровью. Покачиваясь, он поднялся, опершись о землю клинками, но я оказался быстрее.

Страховочный трос обвился вокруг шеи Ичиро, и я вложил в этот удар все оставшиеся силы. Молния получилась такой, что стало видно, как она, проходя через тело мечника, уходит в землю, а у самой дороги даже крохотными ответвлениями расходится в стороны. От упавшего на колени Ичиро шел пар и пахло подгорелым мясом, но он все еще оставался в живых.

Я был готов рухнуть рядом, но вначале пришлось связать противника по рукам и ногам. Ему явно требовалась медицинская помощь, но у меня самого половина тела онемела от применения электрошока. И все же бой еще не окончился. Я справился лишь с одним противником. Вот только, оглянувшись, понял, что пропустил всю схватку.

Аи, вооружившаяся здоровенной деревянной дубиной, отбивалась от последних двоих зараженных. Бим и Бом прижали к земле щитами по противнику, а Хироши неизвестно откуда взявшейся рогатиной припер к стенке еще одного, удерживая его за шею. Юн с телохранительницами уже упаковали в сети оставшихся и теперь готовились помогать остальным, что мы и сделали.

— Последний, —