мозг. Мы, конечно, тоже знаем немного, но все наши техники работают на взаимозаменяемости сигналов. Мы не можем их восстановить или скопировать старые, потому что понятия не имеем, что там было. А вот погасить их все одновременно, а затем запустить вполне в наших силах.

— Что ты задумал? — с опаской спросила Аи, когда я сел возле одного из воинов Пинга.

— Прозвучит крайне цинично, но собираюсь проверить на наименее ценных членах экипажа, — усмехнувшись, сказал я. — Если у меня не выйдет — они все равно все умрут. А вот если получится, что ж… — Я пытался пошутить, но настроение это не слишком улучшило. У меня должно получиться, ведь я это уже делал тысячу раз. Не творить что-то из ничего, а создать иллюзию отсутствия, абсолютную тьму, загасив сигналы. Иллюзию иллюзии.

Сосредоточив свои ментальные силы, я обхватил голову воина с двух сторон и активировал новую технику. Полное, глобальное подавление, нечто, творившее ничто. Я чувствовал, как на задворках моего «Я» скребется черная тень, почувствовавшая родственное действие. Первый враг тоже хотел упокаивать, творить ничто. Однако я не собирался творить его вечно. Несколько бесконечно долгих секунд — и все, даже хаотичные сигналы в мозге замерли. Сердце и легкие остановились. Нервные импульсы остановились. Он был полностью, безусловно и безоговорочно, мертв. И после этого я активировал мощную вспышку, захватившую все тело.

— Мха-а-а, — резко вздохнул воин. Закашлялся. Повернулся на бок. И посмотрел на меня совершенно осмысленными и не жаждущими крови глазами.

— Да, с сердцем это было бы менее жутко, — признала Аи. — Но так шансов выжить гораздо больше. Пока смотрим на результаты, вот этому срочно требуется подобная операция. Куват еще полчаса должен продержаться, у него крепкая Чжен-ци. Ичиро тоже выдержит. А вот остальным ждать результата уже нельзя.

Но полчаса мы ждать не стали. Пока я обрабатывал второго, Аи проговорила с первым исцеленным и полностью подтвердила теорию — так можно исцелиться. Хотя риск погибнуть в процессе до последнего меня останавливал. Однако уже через пятнадцать минут все наши воины, использующие Сюэ-ци, пришли в норму.

— Это не болезнь, — решительно сказала Аи, когда самая острая стадия оказалась позади. — Это яд, отрава, вырабатываемая в мозгу и передаваемая от одного зараженного к другому. Именно поэтому она так быстро действует. Там, где болезни требуется несколько недель или, по крайней мере, дней, яды могут среагировать мгновенно. Но так как он не отравляет кровь — и очищать ее бесполезно. Не знаю, как оно действует до конца, но твоя фея высказала верную мысль.

— Рад, что мы это выяснили. Жаль, что только сейчас, — совершенно выдохшись, сказал я.

— Даже если бы я поняла это раньше — использовать бы не смогла, — улыбнулась орчиха. — Я никогда не применяла столь сложных иллюзорных техник подавления и активации. Наверное, пора пробовать, ведь как поддержки меня может в любой момент стать мало.

— Очень надеюсь, что нет. Иначе эта ситуация будет крайне тяжелой. Но, как бы то ни было, пока вы все отдыхали и сидели на одном месте, я сражался, бегал и по полной использовал даже неприкосновенный запас Ци. Мне пора спать.

— Можешь отдыхать спокойно, — с насмешкой сказала Аи, протянув бутылку с зельем восстановления. — Три часа сна я тебе гарантирую.

— Спасибо за щедрость, — поморщившись, ответил я. Плащ-палатка тут же была натянута как гамак, и уже через минуту я отключился, даже не успев активировать восстановительную медитацию. Из-за стонов раненных сон оказался беспокойным и прерывистым, и все же я умудрился если не полностью восстановить силы, то, по крайней мере, отдохнуть. Когда Аи не слишком вежливо растолкала меня, я, качаясь, поднялся и еще несколько минут не мог прийти в себя.

Многим и такой роскоши не досталось. И Аи, и Юн с телохранительницами выглядели — краше в гроб кладут. Врач вытолкала меня из гамака и тут же отключилась. И мне едва удалось расслышать ее фразу: «Пост сдан». Ответить я, естественно, не успел, да и смысла особого не было — она уже спала. Так что, сделав большой глоток из фляги и сунув в рот смесь из сушеного мяса, орехов и меда, я отправился осматривать лагерь.

Представшее зрелище оказалось не слишком приятным. Аи сумела сотворить настоящее чудо, и до сих пор все раненые не только оставались живы, но и начали потихоньку приходить в себя. Даже Куват и Ичиро, пострадавшие от отравления больше остальных, выглядели вполне приемлемо и уже начали приобретать здоровый цвет лица.

В остальном же все оставалось крайне печально. Укрепления почти никакие, припасы скудные, да еще и дозорных осталось три человека, включая меня. Будь мы на стене, за такие условия развертывания отряда меня легко лишили бы права командования. Хотя сравнивать расположение здесь, в глубоком вражеском тылу, и жизнь на стене глупо. С другой стороны, и правила придумали совсем не идиоты. По крайней мере треть отряда должна находиться в дозоре. В противном случае напавший посреди ночи враг может вырезать всех во сне.

— Не спится? — спросил я у помощницы Юн, сидящей на крыше небольшого домика.

— Простите, господин, я нахожусь в созерцательной медитации и не хотела бы отвлекаться на разговоры, — попросила девушка. Уважая ее способность и упорство, я решил оставить лучницу в покое. И направился к последнему бодрствующему бойцу — Хироши.

— Доброе утро. Или вечер, — в задумчивости проговорил эльф. — Черт его разберет в этой постоянной полутьме. Тут даже цикличности сна у растений нет, они в вечно полуобморочном состоянии. Как в таком режиме выживает природа, непонятно.

— И когда ты успел стать специалистом? — усмехнувшись, спросил я и сел рядом с ним на камень.

— О, в отличие от общения с императорскими особами, этому меня учили с детства, — чуть повеселев, ответил Хироши, но, несмотря на притворную маску, я успел заметить в его глазах не только грусть, но и озлобленность. — Думаю, про отряды корня внутри клана Джен ты уже в курсе?

— В самых общих чертах, — пожав плечами, ответил я. — Они выращивают по десять урожаев в год на голых камнях и обеспечивают едой город в самые тяжелые и неурожайные годы.

— О, ну если так рассуждать, то да. Мы, конечно, хорошие, — усмехнулся товарищ. — Вот только этим все, естественно, не ограничивается. Некоторые говорят, что мы народ