добраться методом научного тыка вполне реальный.

Я убрал карточку в карман и кивнул:

— До свидания.

— Всего хорошего, — ответил дежурный, уже отворачиваясь обратно к телевизору.

Потом снова прибавил звук, и Якубович опять заговорил на полную мощность. Дежурный уставился в экран как раз в тот момент, когда прозвучало: «Сектор „приз“ на барабане!»

Я же вышел из здания, остановился на крыльце и задрал голову вверх. В моем кабинете все еще горел свет. Я хмыкнул и медленно перекрестился, что называется — от греха подальше.

— Господи, отведи, — пробормотал я и пошел к зданию с надписью «Кампус».

Во дворе было тихо. Под фонарями блестела плитка, по газону тянулись аккуратные дорожки, вокруг стояли другие корпуса. Кампус имел современный фасад, стеклянную дверь с подсветкой, и рядом была какая-то панель с экраном. Все красивое, гладкое, но слишком умное на мой вкус.

Я подошел к двери, взялся за ручку и потянул на себя.

Дверь не открылась.

Я потянул сильнее, но получил тот же результат.

И тут прямо над дверью женский механический голос вежливо произнес:

— Здравствуйте. Поднесите лицо для проведения идентификации.

Я чуть не шарахнулся назад. Обернулся через плечо, посмотрел по сторонам. Двор пустой. Фонари горят… Никого.

Голос заговорил снова:

— Лицо не считывается.

Теперь стало понятно, что звук идет от панели рядом с дверью. Я медленно обернулся и увидел над дверью маленький глазок камеры.

Ага. Значит, разговаривает вот эта тварь.

— Технологии, блин, — сказал я вслух.

Я наклонился ближе, заглянув в зрачок.

— Лицо не считывается, — повторил голос.

— Да вижу я, что у нас отношения не сложились.

Я уже думал, не постучать ли по двери кулаком, когда с внутренней стороны щелкнул замок, стеклянная створка приоткрылась, и в проеме показалась бабуля. Скорее всего — вахтерша.

Невысокая, плотная, с короткой стрижкой и в жилетке поверх кофты. Она окинула меня взглядом, потом кивнула на панель.

— Михалыч, тебя, похоже, наш домофон без очков не узнает. Заходи.

Я тут же вошел, стараясь не показать, насколько мне сейчас была полезна любая бытовая подсказка.

— Спасибо.

— У тебя все хорошо? — спросила она, прищурившись.

— Лучше всех, — ответил я.

— А то разные слухи ходят…

Вот это уже было интересно. Слухи, значит, ходят быстро. Даже слишком быстро.

Я пожал плечами.

— Не верьте слухам.

— А я и не верю, — заверила она.

Я пошел дальше по холлу. Внутри все выглядело чинно и чисто. Растения в кадках, светлые стены, мягкий свет, два лифта, лестница сбоку, на стене какой-то экран с расписанием и уведомлениями. Уведомлений было столько, что жить тут, видимо, полагалось строго по команде.

— Ромка, ты уже совсем обленился? На лифте на второй этаж?

Я на секунду остановился. Понятно, значит, живу я на втором. Уже неплохо.

Я обернулся и махнул рукой:

— Да это я так…

— Ну-ну, — сказала она. — Совсем вас цивилизация испортила.

— Работа тяжелая, — вздохнул я. — Тело просит комфорта.

— По тебе видно, — хмыкнула она.

Я тоже хмыкнул для порядка и свернул к лестнице. Лифт мне сейчас был ни к чему. Не хотелось лишний раз иметь дело с умными железяками, а лифт был совершенно не похож на тот лифт, к которому я привык.

Я поднялся на второй этаж.

Там был длинный коридор с ковровой дорожкой, спокойным светом и целой шеренгой одинаковых дверей. Каждая с электронным замком, аккуратным номером и маленькой табличкой. Я остановился и оглядел это великолепие.

— Так, — тихо сказал я себе под нос. — И какая из вас моя?

Коридор, разумеется, промолчал.

Я сунул руку в карман, достал карточку и решил действовать самым честным из доступных способов — опытным путем. Других вариантов у меня все равно не было. Не стучаться же в каждую дверь с вопросом: «Извините, это случайно не я тут живу?»

Подошел к первой двери, приложил карточку к считывателю.

Красный огонек.

Не туда, значит.

Я двинулся ко второй. Приложил пластик.

Опять красный.

— Ну конечно, — хмыкнул я. — Было бы слишком просто.

Я подошел к третьей двери и потянулся карточкой к замку. И именно в этот момент у меня за спиной раздался женский голос, полный такого изумления, будто я не дверь открывал, а вскрывал сейф в музее:

— Роман Михайлович… я стесняюсь спросить, что вы тут делаете⁈

Глава 8

Я обернулся и увидел Леночку.

Точнее, Елену Сергеевну. Только после всего, что я успел пережить за этот вечер, в голове она уже давно шла как Леночка — синеглазая, собранная и недурная собой девица.

Она стояла в нескольких шагах от меня, с ключ-картой в руке, в светлом домашнем кардигане поверх простого платья. На лице у нее застыло недоумение и возмущение одновременно.

— А это вы, синеглазка, — сказал я и тут же понял, что начал не с той ноги.

Она медленно приподняла бровь.

Я быстро прикинул варианты. Сказать правду — значит признаться, что я методом тыка выясняю, где живу. После такого она бы не просто решила, что я полез к чужой двери. Она бы еще и до утра успела рассказать половине кампуса, что психолог окончательно тронулся.

Поэтому я сказал первое, что пришло в голову:

— Я так то дверь вам чинил.

Леночка покосилась на дверь, у которой я стоял, потом снова перевела взгляд на меня.

— Да? — произнесла она с подчеркнутым интересом. — Вы бы лучше у себя дверь в порядок привели.

— У себя? — переспросил я.

— У себя, — кивнула она и указала дальше по коридору.

Я перевел взгляд.

Моя дверь находилась чуть дальше, и теперь стало понятно, почему в ее голосе звучала такая особенная вежливость. Дверь была расписана так, будто по ней неделю отрабатывали подростковую ненависть в промышленных масштабах. Надписи шли в несколько слоев, местами одна поверх другой. Самая безобидная из них гласила: «Рома лох». Чуть ниже виднелось что-то про козла. Сбоку кто-то старательно вывел маркером еще какую-то гадость, потом замазал, потом дописал снова. В общем, дверь жила насыщенной общественной жизнью.

— Вот даже как, — я приподнял бровь.

— У вас, Роман Михайлович, сложные отношения с коллективом, — Леночка не упустила шанс меня уколоть. — Дверь просто приняла удар на себя.

Я пошел к своей комнате, остановился перед этим произведением