— Иду, — ответил я.

Куда именно иду, где этот зал и хожу ли я туда регулярно, я, разумеется, тоже не знал. Но в целом мысль была здравая. С такой комплекцией зал мне и правда не повредил бы. Прежний Роман Михайлович, судя по телу, уважал кабинетную жизнь, мучное и редкие физические подвиги.

Таня уже собралась ускользнуть, надеясь, что неловкий момент можно просто закопать и сделать вид, будто его не было. Вид у нее при этом был такой, словно она готова сейчас провалиться сквозь пол, а потом для верности еще сгореть от стыда где-нибудь этажом ниже.

— Татьяна, — окликнул я.

Она замерла.

Постояла так несколько секунд, не оборачиваясь, потом очень медленно повернулась. Щеки у нее уже полыхали.

— Роман Михайлович, я вас прошу…

Я не дал ей договорить. Раз уж девчонка сама стояла в таком абсурдном положении, вполне уместным мне показался и мой вопрос. Тем более вопрос был жизненно важный.

Я кашлянул и сказал с самым деловым видом, на какой был способен:

— Хотел у вас спросить, Танечка… Я у вас сегодня где сплю?

Сказал и сам понял, что именно сейчас вылетело у меня изо рта.

Таня сначала уставилась на меня так, словно я на ее глазах снял штаны и запел романс, потом лицо у нее стало совсем пунцовым.

— Что⁈ — выдохнула она.

Я уже открыл рот, собираясь поправиться, но было поздно.

— Вы хам! — выпалила она и влепила мне пощечину.

Попыталась влепить — я в последний момент увернулся.

— Да я в смысле комнаты…

— Даже слушать не хочу! — отрезала она.

Таня развернулась и быстрым шагом пошла прочь по коридору, почти убежала, только каблуки простучали по полу. Через пару секунд она уже скрылась за поворотом.

Ну… язык мой — враг мой. Хотя в девяностых такая фраза могла означать простейшую бытовую вещь. С другой стороны, в полутемном коридоре, в расстегнутой рубашке, после того как ты поймал девушку у чужой двери, это прозвучало так, будто я моментально перешел к грязной части программы.

Я постоял, прислушиваясь к стихающему стуку каблуков. Потом перевел взгляд туда, где Таня только что возилась у двери.

Из щели между косяком и наличником что-то вдруг выпало на пол. Маленький сверток, перетянутый красной ниткой. Я наклонился, поднял его и развернул двумя пальцами.

Внутри обнаружился совсем веселый набор: клок светлых волос, обрезок фотографии, где был чей-то мужской подбородок в дорогом воротнике, щепотка соли, иголка и маленькая бумажка, исписанная мелким почерком. Что именно было написано на бумажке — я читать не стал. Посмотрев на это богатство, я пожал плечами, сложил все обратно. Будем считать, что такое извинения с моей стороны за тот вопрос.

Ясности по поводу того, где я живу, у меня от этого, конечно, больше не стало. Зато вечер уверенно доказывал, что скучать мне тут не дадут.

Я двинулся дальше по коридору вслед за Таней, решив, что в такую минуту самый надежный ориентир — человек, который сам куда-то уверенно идет. Где-то там должен быть выход, лестница, схема корпуса или хоть кто-нибудь, кто знает, где в этом заведении ночует штатный психолог с провалами в памяти.

Коридор вывел меня к небольшому холлу. Там стояла стойка дежурного — деревянная, массивная, с полочками и журналами. За стойкой, повернувшись ко мне спиной, сидел дежурный и смотрел телевизор. Причем телевизор был самый настоящий, «пузатый», со светлым квадратным экраном, как привет из старых добрых девяностых.

Телевизор орал на весь корпус. Я подошел ближе, уже собираясь постучать по стойке, чтобы привлечь внимание, и вдруг на секунду завис. На темном дереве, с внутренней стороны стойки, почти соскобленная, но еще различимая, виднелась старая надпись: «Гитлер». Кто-то потом, конечно, пытался ее убрать, но если присмотреться, все читалось прекрасно.

Я перевел взгляд на затылок дежурного, потом снова на надпись и невольно хмыкнул.

— Ну-ну, — пробормотал я себе под нос.

Постучал костяшками по стойке.

Дежурный обернулся, и я действительно вздрогнул. Сходство было таким, что автору надписи хотелось пожать руку за наблюдательность. Те же усики, аккуратно под носом. Та же челка, только уложенная так, чтобы прикрыть лысую проплешину на макушке. Черты лица, конечно, были свои, но первое впечатление било точно в цель.

По телевизору, кстати, шло «Поле чудес». Якубович стоял у барабана… честно? Почти не изменившийся в лице!

Я посмотрел на экран и даже качнул головой.

Господи, это сколько же лет эта передача идет. Они там что, уже детей бывших участников приглашают? Внуков?

— Здорова, Ромка, — сказал дежурный и сделал телевизор потише.

Голос у него оказался сиплый и добродушный. Это слегка примиряло с усами.

— Здрасьте, здрасьте, — ответил я.

Он пошарил рукой по стойке, взял пластиковую карточку на шнурке и протянул мне.

— Держи. Ты сегодня, конечно, переработал. Совсем охренел со своей методикой. Только тебе бы еще в Битриксе задачу закрыть, что рабочий день закончен. А то у меня висит, что ты в кабинете еще.

Я уставился на карточку. Это был пропуск. Белый пластик с моей фотографией, штрихкодом и какой-то мелкой надписью, которую я не успел прочитать.

— Э… эээ… — выдал я очень содержательно.

Дежурный глянул на меня с пониманием.

— Ладно, иди, я сам закрою, — махнул он рукой. — Все понимаю. Риана наша тебя с ума свела.

Вот тут я чуть не закашлялся.

Гитлер… пфу ты. Дежурный довольно хрюкнул, развернул к себе ноутбук, стоявший на стойке, и что-то там пощелкал мышкой.

— Все, отметил тебе выход. А то потом бухгалтерия опять начнет ныть, что у психолога переработки висят, а никто не согласовывал. У нас тут цифровизация, мать ее. Человек устал, хочет умереть в кровати, а ему сначала в Битрикс отметься.

Я молча кивнул, делая вид, что для меня это обычный разговор. На деле же половина слов пролетела мимо. Битрикс он мне еще закроет. Прекрасно. Осталось узнать, где у меня кровать, и день можно считать полностью успешным.

Я уже открыл рот, чтобы задать главный вопрос вечера максимально будничным тоном, но тут случайно бросил взгляд в окно за спиной дежурного.

Во дворе, под фонарями, стояло здание с яркой надписью: «Кампус». Сотрудников, скорее всего, селят именно туда. Или в этом же блоке, или в соседнем. А карточка у меня в руке как раз для прохода. Значит, шанс