На клочке бумаги корявым почерком Роба было написано: «Отца видели в игорном доме на Чайной розе. Уйти с работы не могу, привезли двух иностранцев и нашего герцога, которые дрались на магической дуэли. Спасай батюшку сама. Твой любимый и единственный брат».

Про любимого и единственного он написал не зря — чтобы я его не прибила за то, что он не уследил. И про магическую дуэль тоже — знал ведь, паскуда малолетняя, что я была тому свидетелем. Это был довольно прозрачный намек на то, что в дуэли моя вина тоже имеется. Согласна с ним, конечно. Тоже — не уследила.

Ах, как я ненавидела тот самый момент, когда катастрофа уже произошла, и остановить ее нет никакой возможности. Что будет дальше, я прекрасно знала по опыту. Отец будет пить и играть. Мы будем плакать и умолять его пойти домой. Он вначале проиграет все жалование, потом свои часы, запонки и кольца, потом отправится продавать дом, за который мы еще не выплатили после прошлого раза. В ход пойдут и маменькины драгоценности (конечно, фальшивые, откуда у нас деньги на настоящие), и обещание отдать в жены любую из дочерей (к счастью, торговля людьми запрещена в Валлии), и картины, и статуэтки из дома. Потом наступит самое страшное — долговые клятвы. Если часы мы выкупали раз за разом, дочерей его соперники не брали, а дом все равно уже заложен, магически заверенные долговые расписки согласны были брать все. По ним нельзя не заплатить. Даже после смерти должника они подлежат выкупу.

Долгих лет папеньке! В прошлый раз мы отделались закладной за дом, а потом он сломал ногу в подворотне (я до сих пор думаю, что не без помощи Роба) и на этом его игровой запой закончился. Боюсь, в этот раз будет гораздо хуже.

В отце словно жило два человека: мой добрый и очень умный батюшка, обожающий свою семью, ответственный работник в министерстве, патриот и и демон, имя которому «Азарт». Второму было на все наплевать, кроме игры и выпивки. Он мог не есть, не спать, дни и ночи проводя в игорном доме. Причем раньше демон его просыпался постепенно, вначале отец выигрывал и возвращался домой в превосходном настроении, клялся, что это был последний раз, веселился и покупал нам подарки. Мы верили, прощали, надеялись… Первые пару раз.

Два года назад его срыв был эпичным сразу. Отец просто не явился домой. К сожалению, когда мы его нашли, сделать было ничего нельзя, дом уже был заложен.

Сейчас же Роб предупредил меня как раз вовремя. Возможно, если я буду рыдать и умолять, в игорном доме меня пожалеют и отпустят отца на свободу без особых потерь. Надежда, конечно, наивная, но выбора у меня все равно больше не было никакого.

Какое счастье, что Дженни сейчас учится в пансионе святой Елизаветы! Мы с матушкой внесли плату за обучение на два года вперед — и теперь я понимаю, насколько умным был сей поступок.

Я даже волосы не успела вытереть, просто подвязала их шалью на манер простолюдинок, натянула первое же платье и побежала по узким улочкам в Шальной Квартал. Там были и бордели, и игорные дома, и пивные заведения на любой вкус и кошелек. Перед Пороком все равны, и аристократ, и портовый грузчик. Трактирщику все равно, кому наливать, лишь бы платили.

Откровенно говоря, женщине было в Шальном Квартале не место, если она не хотела слишком часто называть свою цену, но в тот момент меня это волновало меньше всего. Я прилично одета и совсем не похожа на блудницу, да и в нос дать смогу. Уж как-нибудь справлюсь, главное — найти отца. Как там Роб написал: улица Чайной розы? Найду.

Уже темнело, и мне это на руку: в темноте никто меня не узнает, конечно. Бежит девушка, закрывая часть лица шалью — и кому до этого есть дело? Уж точно никто не ждет здесь…

— Леди Лорье?

Твою мать!

Кажется, я даже сказала это вслух! Позорище! Меня встретили в Шальном Квартале! Плакала моя репутация! Что делать? Сбежать и сделать вид, что это не я?

— Леди, погодите, вам нужна помощь? Да стойте же!

Я, задыхаясь, с ненавистью уставилась на своего излишне наблюдательного знакомого. Боги, да это ж секретарь ливойского принца! Только этого мне и не хватало! О чем он подумает? Расскажет своему господину, что фрейлина ее высочества шляется ночами по злачным местам? Может, еще решит, что я тут подрабатываю?

— Леди Лорье, вы бледны. Я могу вам чем-то помочь? Ну, хотя бы проводить? Здесь не безопасно и в дневное время, а уж ночью…

— Вы обознались, — прохрипела я, закрывая лицо шалью. — Я вас не знаю, господин.

— Послушайте, я не желаю вам зла. Аманда, да поглядите же на меня!

Он знает мое имя. Все пропало.

— Что вам от меня нужно, рий Роймуш? Следите? Шпионите?

— Ни в коем случае. Случайно заметил знакомую фигуру. Узнал по походке и жестам.

— Вы меня едва знаете!

— Я наблюдательный. Так что у вас стряслось? Я могу помочь?

На миг мне очень захотелось ляпнуть, что я опаздываю на работу в бордель, но сдержалась. Настроение не располагало. Поэтому просто вздохнула и сказала:

— Нет, вы помочь мне не сможете. Простите, я спешу.

— И все же я вас провожу. Не прощу себя, если с вами что-то случится.

— Как желаете. — В конце концов, с ним и вправду спокойнее, никто не прицепится. А что уж он потом разболтает — не так уж и важно.

Он кивнул, словно был совершенно уверен в моем ответе и по-хозяйски подхватил меня под локоть.

— Куда?

— Улица Чайной розы, игорный дом.

Вот только пошути насчет моего пристрастия к играм, и я сразу же отправлю тебя в пешее эротическое путешествие! Но к чести рия Роймуша, он молча кивнул и потащил меня совсем не в ту сторону, куда я шла, демонстрируя мне поразительную ознакомленность со злачными местами нашей столицы. Мы нырнули в темный переулок, я уже набрала воздуха в грудь, чтобы завизжать (а что, если этот иррейец — маньяк?), но тут же выскочили у сверкающего огнями двухэтажного здания с арочными окнами. Никакие надписи не портили строгий фасад, лишь крупный мужик в алой с золотом ливрее на широком крыльце всем своим видом показывал, что здесь — не просто дом, а увеселительное заведение для избранных.

— Нам сюда, — твердо заявил Роймуш.

— Вы уверены?

— Это игорный дом. Других на улице Чайной розы нет.

Я