нужно таскать и греть воду. Да и балы теперь не в моде — зато к нам с удовольствием приходят гости на музыкальные вечера и пикники в саду.

Я всегда с радостью возвращалась домой, но теперь все изменилось. Я боюсь за отца, а вдруг он сорвется? А за сандру переживаю еще больше — если сорвется она, нам всем несдобровать.

Но к моему искреннему удивлению, граф Лорье утром спокойно отправился на службу, а перед этим вспомнил про дедовы часы (я их положила на полку) и заявил, что отдает их Робу. Дескать, он уже большой мальчик, пусть семейная реликвия будет у него. Матушка даже не заподозрила, что отец сорвался. Уж не знаю, что наговорил ей Этьен, но она была совершенно спокойна.

* * *

Балы у Доллы Ратье обычно славятся своей изысканностью. Здесь и самые необычные кушанья, и весёлые игры, и тематические вечера. До того, как мне пришлось выйти «на охоту», я любила здесь бывать. Теперь же подобные мероприятия рассматривались скорее как повинность. А моя близость ко двору сыграла со мной злую шутку. Все давно знали, что я замуж не рвусь. Скольким холостякам я отказала, скольких высмеяла? Они и подходить ко мне боятся. В смысле, танцевать, шутить и отвешивать двусмысленные комплименты — это они завсегда готовы. А замуж — для этого другие девы есть, куда менее ехидные. Теперь уже поздно локти кусать. Я была звездой — но слишком уж недоступной.

Впрочем, ни один из моих старых, вернее, юных знакомых не нравился мне настолько, чтобы взять и выйти за него замуж.

Я скучающе обвела взглядом бальный зал, поправила на себе платье, подтянув декольте повыше. Темой сегодняшнего вечера был театр — а значит, все наряды так или иначе были связаны либо со старинными костюмами, либо с героями каких-то пьес. Жаль, что не балет — я бы с удовольствием поглазела на филеи лорда Субелиани, обтянутые беленькими штанишками.

Я сегодня изображала ундину, черт знает какую, главное, видимо, декольте и волосы, собранные в замысловатую причёску. Прическа делала меня выше, шея казалась тонкой, а плечи и грудь просто вызывающе открыты. Нет, у многих дам не менее рискованные наряды, но мне неуютно. Я предпочитаю классические платья, а не это шёлковое безобразие, украшенное зелёными шифоновыми лентами. Платье было с сильно завышенной талией и спущенным плечом. А еще ундины не носят перчатки, и отчего-то без них я чувствовала себя даже более обнажённой, чем с открытыми плечами.

Спасибо маменьке за знакомство с новомодными тенденциями. Она на пару с модисткой так меня измучили днем, что я согласилась на все — лишь бы этот кошмар прекратился. А помнится, я считала принцессу Элисандру занудной и навязчивой. Нет! Моя матушка таких как принцесса ест на завтрак!

Нервно потерла шифоновую ленту, обернулась на своего братца, которого обязали меня сопровождать: куда ж он подевался-то, засранец? Мне теперь самой себе вина принести? Вздохнула. Никто не спешил мне на помощь, может быть, потому, что я старательно пряталась за портьерой последние четверть часа, устав от мельтешения золотых позументов и звериного запаха пота, от которого меня уже подташнивало.

Слишком много оборотней, и неудивительно: Ратье как раз «лесной» род. Долла, правда, обычный человек, но зато вся родня и друзья ее мужа обладают звериной ипостасью.

Оборотни воняют, тут уж ничего не поделаешь. И еще кусаются иногда. Но краси-и-ивые… И, поговаривают — в постели огонь.

Заиметь в мужья оборотня — мечта каждой дебютантки. Только вот по моему мнению, глупость это. Оборотни — они ж патологически верные. Как свою метку поставят — так ни на одну женщину не глядят. Это ведь значит, что с их-то похотливостью жена вечно затра… измученная будет. Поэтому я оборотней даже не рассматривала. Может, и зря. Потому что я узрела в толпе старого знакомого, Доминика Ферье. Я уже говорила, что оборотни красивые? Так вот, он стал даже лучше, чем был пять лет назад. Высокий, худощавый, с густыми бровями и орлиным носом — всё как я люблю. Идеальный. Словно почувствовав мой взгляд, он вскинул голову, а я тут же опустила глаза. Он не может меня не помнить, а наши дороги давно разошлись. Кажется, я этому некоторое время назад очень радовалась.

Сумрачно вздохнув и выругавшись про себя (молодец, Аманда, нормальные мужики закончились, теперь на бывших бросаешься, да?) я оторвалась от окна и отправилась за вином. Не повеселилась, так хоть напьюсь, право слово.

Хочу домой.

Хочу в наше старое поместье на лето. Там сирень сейчас цветёт и книги в библиотеке. И качели в саду. Так ведь Сандру теперь не бросишь, пропадет она без меня.

Третий бокал игристого вина на голодный желудок привёл меня в излишне благостное настроение, и я даже разыскала брата и потребовала меня представить «вон тому красивому оборотню в синем фраке». Брат пытался сопротивляться, но я пригрозила, что расскажу матушке о непристойных картинках у него под матрасом, и он сдался. Интересно, он когда-нибудь догадается, что именно матушка мне их показала, да еще заявила, что девки здесь какие-то страшные? Роб отправился искать того самого в синем фраке, а я… а я пошла за ещё одним бокалом.

А ведь я говорила матушке, что надевать платье со шлейфом на танцы не слишком хорошая идея, но леди Анну больше интересовало мое декольте, нежели слишком длинный подол. Разумеется, какая-то корова… в смысле, дама, на мой подол наступила. Я споткнулась, оступилась, попала кому-то локтем в бок и начала падать. К счастью, меня поймали и поставили на ноги, и я уже приготовилась улыбаться и благодарить своего спасителя, но улыбка как-то сама собой увяла под пристальным взглядом золотистых глаз.

Доминик, демоны его раздери! А я так хотела его избегать!

— Аманда, моя Аманда! Я так по тебе скучал!

— Вик… конт Ферье!

— Он самый, радость моя.

Я смотрела в его красивые глаза, на его выпуклые губы, вдыхала божественный запах и понимала, что была полной, абсолютной дурой, забыв его. Он прекрасен! Разве найдется еще мужчина, столь великолепный? Тем более, мне срочно нужен муж! Немедленно!

— Ты побледнела, — встревоженно заметил Ник (о, я помнила, как звала его когда-то!). — Давай отойдем к окну.

Я кивнула, завороженная звуком его голоса. Куда угодно, любимый, куда захочешь. Хоть к окну, хоть в постель, хоть замуж!

— Леди Лорье? — в розовый туман, окутавший мой разум, ворвался противный зудящий голос. — Леди Лорье! Аманда!

Нехотя обернулась, встречая взгляд другого высокого брюнета, теперь голубоглазого.

— Рий Роймуш!