больше не упоминается ни в одном сюжете Лавкрафта. Возможно, этот образ восходит к «Огненной Немезиде» – одному из рассказов цикла Элджернона Блэквуда «Джон Сайленс – диковинный целитель» (1908). Наконец, в рассказе есть краткая отсылка к Йог-Сототу (Кларендон заявляет: «Слышал я как-то, как даос в Китае взывал к Йог-Сототу…» [CF 4.141]), но это ни к чему не приводит.

Сложно сказать, не пытался ли Лавкрафт при написании для Зелии Бишоп «Йигова сглаза»[88] (начало 1928) выдумать нового «бога» для Мифов. Рассказчик, говорящий от первого лица, утверждает следующее:

По всей видимости, Йиг, бог-змей племен центральных равнин, – предположительно прообраз обосновавшихся южнее Кетцалькоатля или Кукулькана – был странным, наполовину антропоморфным демоном весьма своевольного и капризного толка. Совсем злым он не был и обычно относился довольно благосклонно к тем, кто должным образом проявлял уважение к нему и его змеиному потомству. Однако по осени он становился необъяснимо ненасытным, и его приходилось умасливать соответствующими ритуалами. Вот почему тамтамы неделю за неделей неустанно боем оглашали земли народов пауни, уичита и кэддо каждый август, сентябрь и октябрь. И именно поэтому целители производили странные звуки с помощью погремушек и свистулек, необычайным образом схожих с утварью ацтеков и майя (CF 4.167).

Пресловутый сглаз дает о себе знать по сюжету самым неожиданным образом. Уолкер Дэвис убивает гремучую змею, однако принимает смерть не совсем от змей и точно не от Йига (тот не появляется, по крайней мере в материальной форме, в рассказе). Змеи окружают постель Одри, супруги Уолкера, и та в замешательстве убивает Уолкера, ошибочно полагая, будто бы он и есть Йиг. Девятью месяцами позже у Одри рождается страшное существо, сочетающее в себе черты человека и змеи:

Это было нечто подвижное, человекообразное, напрочь нагое. Волос у него также не наблюдалось, а в мутноватом, холодном свете его на вид рыжевато-бурая спина казалась покрытой почти незаметными чешуйками. В районе плеч кожа существа была пятнистой и коричневатой, а голова его отличалась странной сплющенностью. Оно приподнялось и зашипело на меня, и я увидел, что его мелкие черные глазки были до ужаса человечными. Но долго вглядываться в них мне не хватило выдержки (CF 4.166).

Очевидно, что Йиг дозволил себе соитие с Одри. Это первый случай, когда один из лавкрафтовских «богов» имеет гибридное потомство от человеческих созданий. Эта тема станет ведущей в «Ужасе в Данвиче» (написанном всего через несколько месяцев) и «Мгле над Иннсмутом». Лавкрафт прежде затрагивал схожий мотив в «Сомнамбулическом поиске неведомого Кадата»: «Известно, что младшие из Великих часто преображаются и берут в жены дочерей человеческих, чтобы все крестьяне до краев морозной пустыни, среди которой высится Кадат, несли в себе их кровь» (CF 2.106). Эта идея, вероятно, заимствована из множества древнегреческих мифов про кровосмесительные связи богов с людьми – и в «Сомнамбулическом поиске» она провоцирует благоговейный трепет (гибридные отпрыски «озадачивались странно возвышенными мыслями, превратно понимаемыми товарищами, и воспевали отдаленные места и сады, столь отличные даже от пейзажей сказочных стран, что люди простые величали их слабоумными» [CF 2.107]). Однако в сюжетах, которые разыгрываются в реальном мире, такие явления вызывают лишь простой ужас.

«Йигов сглаз» – вполне себе удавшаяся хоррор-история. Она умело написана, и то, что титульный «бог» так и не появляется, а проявляет себя через собственное отродье, рассказу только на пользу. Лавкрафт не имел намерения создать Йига именно применительно к определенной местности (штат Оклахома). Именно Бишоп настояла на том, чтобы местом действия рассказа был любимый регион. Это и побудило Лавкрафта придумать миф или легенду, которые могли правдоподобно бытовать в этих местах.

Об «Ужасе в Данвиче» (написан летом 1928) тяжело рассуждать в скупых выражениях. Этот рассказ даже больше, чем «Зов Ктулху», сделал возможным – к счастью или несчастью, но скорее к несчастью, – формирование Мифов Ктулху, отличных от Мифов Лавкрафта. Пересказывать эту общеизвестную историю не имеет смысла. Ключевая тема – совокупление космического создания Йог-Сотота с Лавинией Уэйтли, дочерью-альбиноской Старого Уэйтли. Лавиния рожает отпрыска – «мрачного, походившего на козла» (CF 2.419) Уилбура (и его невидимого близнеца). Сюжет практически наверняка вдохновлен «Великим богом Паном» Артура Мейчена, где столь же необычная Хелен Вон оказывается результатом слияния в ходе научного эксперимента Пана с женщиной. Невидимый близнец Уилбура – продолжение ранних сюжетов о незаметных взору чудовищах вроде «Проклятой твари» Амброза Бирса и «Вендиго» Элджернона Блэквуда. Мы можем проследить еще целый ряд литературных отсылок, от «Слизи»[89] Энтони Рада (Weird Tales, март 1923) до «Существа в лесу»[90] Харпер Уильямс (1924). В результате «Ужас» предстает перед нами как сотканное из множества одолженных на стороне лоскутков одеяло.

Сразу возникает один вопрос: как и почему Йог-Сотот избрал именно Лавинию себе в пару? Вызвал ли его Старый Уэйтли, известный как колдун, практикующий черную магию (по аналогии с Джозефом Карвеном в «Истории Чарльза Декстера Варда»)? Свидетельств тому нет даже с учетом того, что Старый Уэйтли после рождения Уилбура заявляет:

Меня не касается, о чем будут судачить кругом, но ежели сынишка Лавинушки моей хоть каплю будет на своего зачинателя похож, вы и представить не можете, какая заварится тут каша. Не только ведь людей земля эта носит, а и еще кой-кто на нее захаживает. Дочка много читала, много такого знает, о чем вы, простачье, и гадать не смеете. Как мне видно, так супруг ее так же хорош, как и любой муж, которого можно найти по эту сторону от Эйлсбери, и если бы вы знали о холмах так же много, как я, то перестали бы лясы точить о венчании в церкви. И вот что я вам еще скажу: придет время – и тисы на Дозорном Холме услышат, как чадо Лавинии огласит имя отца своего с самой вершины! (CF 2.420).

Это признание мало что нам дает. Подразумевает ли Старый Уэйтли, что у «холмов» есть какие-то особые качества, привлекшие в местность Йог-Сотота? Как бы то ни было, Старый Уэйтли никогда не утверждает, что он как-то лично повлиял на столь неортодоксальный союз.

Дискуссии заслуживает и причина, по которой столь могущественное создание, как Йог-Сотот, выбирает своей Девой Марией, чье чадо должно породить новую эпоху ужасов, именно альбиноску из глубинки. Более того, сюжет не раскрывает ни природу Йог-Сотота, ни цели, которые он преследует через рождение двух гибридных отпрысков. Даже если мы допустим, что Йог-Сотот в физическом отношении – просто безмерно крупная версия невидимого близнеца, открывающегося нам в самом конце истории (тонкие щупальца и все прочее), это умозаключение никак не позволяет нам познать мотивы всей этой затеи. Зачем вообще Йог-Сототу претворять свои планы именно