— Согласен, эта штука была бы тебе к лицу. А яхта, про которую ты говоришь… обязательно должна быть белоснежной?

— Конечно, — фыркнула я. — А какой смысл в другой? Представляешь, какие бы вышли фото? У нас с тобой лишь одна морская фотография — когда нас везли на мыс в Алуште на каком-то ржавом буксире. Я вышла ужасно — лахудра растрепанная…

— Зато моложе на семь лет, — резонно возразил Уланов. — А расческа, знаешь ли, дело наживное… Ладно, Сонька, я тебя услышал, что-нибудь придумаем.

Он ушел, притворив дверь. Я облегченно вздохнула. С биноклем некрасиво вышло. Просто испугалась. Ну, наслаждалась из окна морскими пейзажами, что такого? А теперь не отыграть. Ладно, пустяки, дело житейское. Я подскочила к западному окну, отогнула тюль. Вернера в окне уже не было. Ну и ладно, не очень и хотелось. Я вернулась на кровать и глубоко задумалась…

Глава четвертая

На следующий день Уланов ворчал, что я где-то посеяла бинокль. Обыскали весь пляж — не нашли. Я пожимала плечами и делала отсутствующее лицо. Объясните, почему во всем виновата я? Ну хорошо, я об этом знаю, но Уланов ведь не знает? Возвращать на место было бы странно, это могло усилить подозрения. Я запихнула бинокль глубже под кровать, чтобы горничная не ткнула в него шваброй. В тот день я дважды подходила к окну — Вернер не соизволил. На следующий день осчастливил своим появлением: сообщил, что ничего нового. Я изобразила: и у меня. Продолжить общение не дали, снова не к месту заявился Уланов. Он что-то чувствовал. На этот раз малой кровью я от него не отвязалась.

— Пляши, родная, — объявил супруг, — завтра у нас сухопутная прогулка.

— Какая прелесть, — умилилась я. — Дождались. Не то что сама — даже с собственным мужем не выйти.

— Мы пленники, — развел руками Уланов. — Не в классическом понимании, но ты поняла. Меня считают важной персоной, лакомой добычей для тех, чье имя всуе упоминать не будем. Думаю, ФБР перестраховывается. Комитет не знает, где я нахожусь. В твоем общении с Анненским ничего подобного не звучало?

— Место твоего обитания точно не звучало. — Я сделала вид, что глубоко задумалась. — Нет, я бы это запомнила… Я летела в Штаты, не зная, где окажусь.

— Ну да, в твоем безразмерном чемодане лежали теплые вещи, — усмехнулся Уланов, — ты словно на Аляску собиралась. В Нью-Йорке к тебе пытались приклеиться два типа, но их нейтрализовали, а тебя быстро увели в другой терминал. За этими ребятами потом проследили. Офицеры КГБ, работают под прикрытием посольства. Вряд ли они рассчитывали, что смогут отследить твой маршрут по Америке, но попытались. Дальше КГБ тебя потерял. Теоретически могли проследить рейс до Майами, но куда потом? Хвоста за тобой не было. Жучки к тебе не цепляли — их бы выявили еще в аэропорту. Так что в этом плане нам бояться нечего.

— А в каком плане есть что бояться? — насторожилась я.

Он сделал какое-то сложное выражение лица.

— Не забивай голову. Все остальное решаемо. Завтра поедем в Кармелло. Это симпатичный городок в нескольких милях к западу. Магазины, пляжи, порт. Тебе давно пора прибарахлиться. С нами поедет охрана, это не обсуждается.

— Спасибо, дорогой, — заулыбалась я. — А то, знаешь ли, начинает убивать эта жизнь затворницы.

Стыдно признаться, но мне понравилось. В минивэне кроме нас сидели двое. Еще одна машина следовала сзади. Береговая полоса утопала в зелени. Море под обрывом переливалось всеми оттенками лазури и бирюзы. Дорога петляла по краю пропасти, иногда подступала к ней вплотную — и от страха захватывало дух. Бояться было нечего — отбойник у края обрыва имел убедительный вид, пробить такой мог только разогнавшийся грузовик. И все равно было страшно. Езда по нервам продолжалась недолго. Дорога расширилась, бездна отступила. Спуск к морю сглаживался. Проехали парковку с туристическими автобусами. На противоположной стороне находилась смотровая площадка, толпились туристы. Мы съезжали в город по покатой горке. Потянулись светлые строения — двух-, максимум трехэтажные — не сказать что шедевры архитектуры. Но в этих тропиках с изобилием зелени и цветов таковых и не требовалось. Не Европа с их строгими культурными ценностями. Здесь было много машин, народ предпочитал пикапы и вместительные универсалы. Ближе к центру потянулись магазины и лавочки. Устремлялись ввысь «корабельные» пальмы с метелками на макушках. Я всматривалась в лица американцев — и не находила в них ничего «инопланетного». Люди как люди, разве что более раскрепощенные, улыбчивые, одеты хорошо, разнообразно и как-то небрежно. В основном белое население, но мелькали и темные лица, выходцы из Латинской Америки. Мулаты — бывшие кубинцы, метисы — то ли с индейским, то ли с азиатским уклоном.

Дорога отдалялась от моря, мы находились в сердце городка. Поражало обилие вывесок, рекламы. Рекламировали все — пылесосы, газонокосилки, моторные лодки, какие-то орешки, чипсы. Каждый производитель лез из кожи, чтобы люди обратили внимание на его продукцию. Я вертела головой. Посмеивался Уланов, небрежно обнимая меня за плечо. Машина сопровождения не отставала. Мы въехали на гигантскую парковку перед торговым комплексом. Ничего подобного я еще не видела. Культ вещизма и потребительства в моей стране не поощрялся. Там люди были заняты другими вещами — шли к победе коммунистического труда. «А у кого это глазки разгорелись?» — ухмылялся Уланов. Да, мне было стыдно, но ноги сами несли в торговый комплекс. Охрана еле поспевала обеспечивать мою безопасность.

В огромном торговом центре я не знала, в какую сторону бежать. Это было какое-то сумасшествие.

— В продуктовый супермаркет не пойдем, — тянул за руку Уланов. — Поверь на слово, там есть все и даже больше чем все. Просто сделаешь заказ — и все доставят. Давай по более высоким вещам: тряпки, сумочки, кольца, перстни, брошки… И давай без потребительского ажиотажа. Веди себя спокойно, с достоинством, все это изобилие никуда не пропадет. Не хочу краснеть за тебя.

Я взяла себя в руки и сбросила обороты. Но глаза разбегались, руки загребали. Я бросала одно, хваталась за другое. Купила несколько костюмов для лета, платье, туфли, кроссовки, кое-что из интимной области, чтобы Уланов не тосковал, наступая мне на пятки. Шляпка, сумочка, еще одна шляпка… Зачем мне все это? Я что-то мерила, что-то брала просто так — на глаз. Как будто собиралась прожить остаток жизни в Америке! Но это было не так, и покупки не имели смысла. Но я не останавливалась — и никто пока не намекал, что мы выходим из бюджета…

— Ну, ты, мать, даешь, — бурчал