— Ты в форме, — ревниво заметил Уланов. — А я заметно сдал. Но ничего, наверстаем… Слушай, а мы точно не в разводе? — вернулся он к любимой теме.

— Не понимаю, почему это тебя заботит, — пожала я плечами. — Советские документы действительны для американских инстанций?

— Представь себе, да. Но не все. Например, водительские права, советские дипломы — здесь почти ничто, а вот свидетельство о заключении брака… Да не в бумажках дело. Это твое отношение ко мне…

— Можешь спать спокойно, дорогой, — хмыкнула я, — Мы женаты. Пусть в посольстве проверят. Знать бы, что это так важно для тебя, захватила бы гражданский паспорт… Признайся, а ты взял партбилет, когда убегал?

Он хохотал так, что чуть не продавил шезлонг.

— Ой, Сонька, умру с тобой от смеха… — Он вытер слезы умиления. — Ладно, пошли на дачку, поваляемся еще. Мэрилин завтрак приготовила, невиданное дело.

— Да, сегодня ночью кое-что произошло, — вспомнила я. И простодушно, без утайки, выложила подробности ночного триллера.

Уланов скорчил недоверчивую гримасу, но задумался.

— Не знаю, говорит ли это тебе о чем-то, — добавила я, — лично у меня достоверной информации нет, поэтому приходится воображать…

— Ерунда, — отмахнулся Уланов. — В доме ночуют экономка, горничная — у них свои углы. Церберам внутри делать нечего, у садовника свой флигель. Почудилось, Сонька, впечатлительная ты стала… Так пойдем или как?

— Посижу еще, можно? Здесь хорошо. А ты иди, я скоро подтянусь. Обещаю, на садовника смотреть не буду.

Это оказалось не такой уж ерундой. Я вернулась в дом, увертываясь от любопытных глаз, в проеме столкнулась с горничной, выносящей таз с бельем. Девица была незнакомая, выше предыдущей — из тех, на кого мужчины почти не смотрят.

— Ой, извините, мэм, — сказала горничная. — Проходите, пожалуйста.

— Нет, это вы проходите, — заупрямилась я.

Та стала возражать, какое-то время мы препирались. Не знаю, как она, а меня это стало злить. Девица прошла и обернулась.

— Спасибо, мэм. Меня Розалиндой зовут.

Видимо, та, чье имя не мог запомнить Уланов.

На первом этаже никого не было, я заспешила к лестнице, там и встала. Доносились приглушенные голоса. Повертев головой, я вычислила направление: кабинет, дверь в который была приоткрыта. На цыпочках дошла, заглянула внутрь. Мужчина с женщиной вели негромкую беседу. Уланов что-то злобно выговаривал экономке. Мэрилин была расстроена, односложно отвечала. Можно не проводить расследование, все понятно. И зачем она влюбилась в это недоразумение? Больше не в кого? Классика жанра: поматросил и бросил. Я отошла от двери, стала размышлять. Теперь у Мэрилин есть повод не только мяться под дверью, но и войти в спальню. С пистолетом. О нравах, царящих в этой стране, пока данных не было.

Подниматься в спальню очень не хотелось. Уланов там скоро появится и прижмет меня к теплой стеночке. Я была в купальнике. А позавтракать можно и в обеденное время. Попятилась, забрала с кухонной тумбы бутылочку с питьевой водой и выскользнула из дома.

Охраны поблизости не оказалось. Горничная тоже дорогу не перебегала. Я спустилась с крыльца, завернула за угол и побежала к морю. Пляж был пуст.

В последующие полчаса я получала огромное удовольствие. Ласковое море — это не метафора. Оно действительно ласковое. Обволакивает, расслабляет, и даже теплая, как парное молоко, вода удивительным образом освежает. Я наслаждалась купанием в полном одиночестве. Сначала сидела в «лягушатнике» у берега, осторожно отправилась дальше, оторвала пальцы ног от дна, поплыла. Соленая вода держала на поверхности. Бояться нечего: пляж огорожен сеткой, нет ни акул, ни медуз, ни водолазов.

Устав плавать, я перевернулась на спину, смотрела в бездонное небо. Накупавшись, выбралась на пляж, расправила шезлонг, лежала, наслаждаясь покоем. Снова заходила в воду, плыла, отфыркиваясь, глотала соль…

И так раз за разом. Из душевного равновесия вывел пронзительный крик:

— Она здесь!

Да чтоб их всех! На лестнице стоял то ли Роджерс, то ли Вильямс и жестикулировал собратьям. Пришлось сползать с шезлонга и разбираться в непростой ситуации. Подбегали люди, растекались по пляжу.

— С вами все в порядке, миссис Уланофф? — выкрикнул кто-то.

Я уже и не знала, в порядке или нет. Пока нас не стало много, я точно была в порядке. Подбежал взбудораженный Уланов. На миг показалось, что он хочет меня ударить. Но сдержался, схватил меня за плечи.

— Сонька, ты что, рехнулась? Мы с ног сбились, вся охрана тебя ищет! Дом вверх дном перевернули, сад прочесали! Даже на чердак полезли! Я думал, ты в бассейне утонула! Ты на хрена такое делаешь?

— Минуточку, — оторопела я. — А не ты ли звал меня утром на пляж? Как сказал, я так и сделала, дорогой.

— Но не одна же!

— Ты был занят, обсуждал свои дела с Мэрилин… Я думала, догадаешься… Подожди, — меня начал пробирать нервный смех. — То есть в самое очевидное место, где следует меня искать, вы пришли в последнюю очередь? Милый, мне не хочется критиковать систему охраны твоего землевладения, но сам понимаешь…

Он смотрел на меня угрюмо, потом сам начал ухмыляться и посмеиваться. В итоге махнул рукой, отпустил агентов и стащил штаны. Это только ускорило уход охраны.

— Больше так не делай, — проворчал он, входя в воду. — Это не шутки, Сонька. Хочешь на пляж — поставь в известность ближайшего к тебе агента. Их тут столько, что далеко ходить не придется.

Он с разбега ворвался в воду, но эти штучки меня не впечатляли. Я распласталась на шезлонге и закрыла глаза…

Потянулись одинаковые дни. Пляж, бассейн, ночью терпела домогательства Уланова. Училась делать так, чтобы он не расстраивался и не терзался подозрениями. С тоски занялась кулинарией, кормила домашней пищей своего суженого. Списки необходимых продуктов отдавала Мэрилин. Каждые сутки приходил фургон из Кармелло, разгружался за воротами. Агенты затаскивали коробки внутрь. В их среде я получила статус «не вредной», парни учтиво улыбались, справлялись, как дела у миссис Уланофф. Экономка терпела мое присутствие, иногда разговаривала сквозь зубы. Такое ощущение, что она выжидала. Иногда задумчиво посматривала, мотала выводы на ус. Я держалась, но уже начинала тосковать. Эта клетка даже золотой не была — обычная вилла. К климату я быстро привыкла, но скучала по дождям. Могла часами наблюдать, как на юге скапливаются тучи, движутся на Флориду, но по дороге с ними что-то происходит — теряют плотность, рассасываются. Однажды разговорилась с Харви Слейтером. «Уж лучше Майами, чем Калифорния, мэм. В Лос-Анджелесе вы бы окончательно затосковали. А здесь вполне приличный климат, случаются дожди, похолодания. Просто конец марта в этом году вам не повезло с погодой».

Пару раз