и волует все. Мы же с бабушкой этого шмотлели, как его, с усами… — кусает пухлые яркие губки.

— Каневского, — подсказывает Демид, не переставая приближаться ко мне.

— Да, точно! — радостно кивает ребенок рядом со мной. — Они там то волуют, то убивают. Обожаю!

Еще бы. Каков отец, таковы и сыновья. Хотя вон тот, «дальний», вроде не такой кровожадный, как брат, обнаруживший меня. Мамочки, и вот понадобилось мне бегать от коллекторов, дурище! Ну поймали бы меня на улице, ну угрожали бы, трогали. Может, за волосы бы оттаскали или в помойный бак швырнули, как и обещали. Или дверь в квартиру подожгли… Всяко лучше, чем оказаться запертой с самым неоднозначным человеком города и его явно нуждающимися в воспитании сынишками.

А все Червяков, будь он неладен! Женишок мой, чтоб ему икалось до язвы желудка! И ведь говорили мне все вокруг: «присмотрись, Настя». А Насте хоть бы что. У Настеньки любовь с Василием, неземная и обязательно навсегда.

«Вы все не так поняли» — убежденно отвечала я на очередную правду о женихе от близких. — «Или вообще врете!»

Васька заверял, что все нам завидуют, вот и хотят разлучить. На самом деле он очень меня любит, ценит и готов на руках носить. После этого следовала обязательная попытка поднять меня на руки. Которая непременно оканчивалась провалом в виду разности наших весовых категорий. Я девушка пышная, с формами, а он — кожа да кости. Все по классике.

Вот Васька Червяков и убедил меня взять кредит, на свадьбу якобы.

«Надо же всех родственников пригласить, да и друзей у нас много. Нехорошо, если кого-то вниманием обойдем» — увещевал он, пока я сомневалась. — «Все равно сейчас все деньгами дарят, банкет уж точно отобьем».

Один нюанс имелся в грандиозном плане жениха. Кредит нужно было на меня оформлять.

«Сама понимаешь, у меня ж все неофициально. Мне займ не дадут. Надо тебе брать, ты девушка у нас уважаемая».

Ага, была уважаемая. Учительница начальных классов в местной школе. Вот только как администрация узнала о скандале со свадьбой и кредитом, так меня оттуда и попросили. Мол, нечего тень на приличное заведение бросать. А то, что это Васька вовсю мне изменял, никем не брезговал и в итоге слег со срамной болезнью, никого особо не волновало. Как не волновало и то, что жених «берег» меня до свадьбы.

Другими словами, меня Бог уберег. Поскольку ничего серьезнее поцелуев у нас с Червяковым не было, из опрометчивой помолвки я вышла лишь с огроменным долгом. Причем не банку, а какой-то шарашкиной конторе, которую Ваське друзья насоветовали. Еще без работы, зато здоровая. Ну, это до поры до времени здоровая, если верить коллекторам.

Вот и искала срочно, где бы спрятаться от кредиторов. На помощь пришла теть Тоня, моя дальняя родственница, которая обычно убирается в доме Хрусталева. Она и предложила отработать вместо нее, еще по секрету шепнула, что хозяева отбыли до понедельника. Я рассчитывала на небольшую передышку в чужом доме, но в итоге попалась в лапы ненормального папаши и его отпрысков!

Впору плакат вешать: «что значит не везет и как с этим бороться…»

— А давайте ее шантажиловать! — обнаруживший меня мальчишка ударяет кулачком в раскрытую перебинтованную ладонь, подтверждая самые мои страшные опасения. Детские глазки опасно блестят в предвкушении новых открытий.

И думать не берусь, чего этот ребенок там себе уже надумал в отношении меня! Мало ли какие передачи и сериалы ему еще бабушка показывает.

— Это не наш метод, — хриплю жалко и перевожу умоляющий взгляд на Демида.

Может, хоть он сжалится?

Глава 3

— Надо, Медвежатина, надо, — убеждает Хрусталев. — Сейчас жизнь сложная пошла, никому нельзя верить. Прилететь может откуда не ждали… — вот уж кому-кому, а мне об этом точно рассказывать не надо! На собственной шкуре сию печальную истину в полной мере прочувствовала. — Поэтому либо ты сейчас очень искренне и очень правдоподобно каешься, — продолжает тем временем хозяин особняка, почти вплотную приблизившись ко мне. Теперь он нависает могучей зловещей скалой, пугая темными глубокими глазами, щетиной и какой-то общей усталостью, отпечатанной на довольно интересном лице. — Либо я отдаю тебя своим парням. И эти, — кивает на маленьких близнецов, — покажутся тебе еще цветочками, поверь. Вечер у меня, как понимаешь, не задался, так что… — Демид многозначительно замолкает, давая мне время на подумать.

Но язык мой в стрессовой ситуации молотит без фильтра. Так что…

— А у вас и старшенькие еще есть? — округляю глаза в удивлении. Нет, Хрусталев, конечно, старше меня, на вид ему где-то между тридцатью пятью и сорока. Однако представить, что у него имеются еще и взрослые отпрыски, как-то не получается. Хотя… если он, например, заделал первых детей в семнадцать… — А-а-а-а, вы рано начали… — озвучиваю выводы.

Что-то мелькает в глазах Демида, не могу разобрать. То ли гнев, то ли недоумение. Во всяком случае, в лице он не меняется. Каким был мрачным, таким и остается.

— Тут главное, чтобы ты рано не закончила, — прищуривается.

— Да я уже все, — хлопаю глазами, имея в виду уборку огромного особняка. И тут понимаю: — Ой, вы не об этом, да?

Хрусталев длинно и с шипением выпускает воздух. Словно пар стравливает, чтобы избавиться от лишнего давления.

— А вот это уже нехолоший плижнак, — со знанием дела говорит один из близнецов.

— М-да, папа в бешенштве, — поддерживает его брат.

— А бабушка еще говолит, што это мы его когда-нибудь доведем…

— Плинешти лемень, пап? — ребенок с воодушевлением заглядывает отцу в глаза.

Демид прикрывает веки и хватает себя за переносицу. Снова шумно выдыхает.

— Так, еще раз! — чеканит грозно, что у меня аж подбирается все внутри. — Ты кто такая, как попала в мой дом и с какой целью? Отвечать четко, ясно, по делу. Если мне хоть что-то не понравится, разговаривать будешь уже с другими людьми. Понятно?

— Да! — киваю с готовностью и с преданностью дворовой собаки смотрю на своего возможного палача.

Повисает пауза.

— Ну? — спустя секунд пятнадцать нарушает ее Хрусталев. — Или мне за клещами идти, чтобы слова из тебя тянуть?

Мамочки! У него тут и пыточный инструмент, что ли, имеется? Наверняка и специальная комната, отделанная кафелем — чтобы легче отмывать было… Куда я попала-то, а? Ну, теть Тоня, ну, удружила!

— Вы ненормальный! — на эмоциях взвизгиваю я и резвой козочкой прыгаю вбок. Последний оставшийся тапок слетает с ноги, но я уже мчусь в сторону выхода. — Какой пример детям показываете? — на более длинную фразу не хватает дыхалки, ибо бегу я