еще, не сможешь с детьми помогать, — он тянет меня за руку, чтобы помочь встать, но, кажется, мое колено против. Сустав тут же простреливает резкой болью.

— Ай, видите, не могу! — начинаю хныкать. — Отпустите.

— Еще и хилая! — цокает языком Хрусталев. — Дай, посмотрю, что у тебя там, — он ненадолго оставляет меня одну.

Через пару секунд вспышка света ударяет по глазам. Моргаю недовольно. Оцениваю выделенную комнату. Что ж, золотой стандарт, можно сказать. Нейтральные тона, кровать, шкаф, стол, кресло. Дополнительная дверь, наверняка, ведущая в ванную.

— Давай, Анастасия, демонстрируй боевое ранение, — Демид Анатольевич опускается рядом со мной.

Надо сказать, теперь в его присутствии дышится несравненно легче. Может, отсутствие темноты так повлияло, а может все дело в том, что я начала привыкать к новому начальнику. К слову, от его гнусавости не осталось и следа, Хрусталев до обидного быстро оправился. В отличие от меня.

С тяжким вздохом приподнимаю подол юбки. Не то чтобы я сильно стеснялась демонстрировать постороннему мужчине ножки — навряд ли конкретно мои смогут впечатлить Демида. Просто и самой волнительно. А если там все откровенно плохо?

Колено начало неприятно отекать. Похоже, приложилась я капитально.

— Согнуть можешь? — Хрусталев тычет указательным пальцем в припухлость.

— Не знаю. Больно, — жалобно.

— Плохо. Если что-то серьезное, придется больницу ехать, — качает головой. — На костылях за близнецами особо не побегаешь. А знаешь, Пчелка, мне вот тебя совсем не жалко. В следующий раз сперва думать будешь.

— Ну вот и идите отсюда! Сама разберусь, — почему-то до глубины души обидно становится…

* * *

Хрусталев

Нет, это не Пчелкина, это катастрофа какая-то! На первый взгляд ничего особенного: таких неприметных по улицам тысячи ходят. Но стоит только присмотреться, как замечаешь эти огромные синие глаза и больше не можешь в них не заглядывать при каждом удобном случае. Нежную кожу, идеально ровную без всяких ухищрений с тонной косметики. Ладную фигуру с приятными округлостями во всех положенных местах. Может, я и извращенец, но никогда не тащился от сушеных вобл, у которых одни кости без мяса. Там ведь даже подержаться не за что.

С детьми опять же Пчелка справляется на ура. А к моим близнецам совсем нелегко подход найти. Все дипломированные няни с тоннами регалий отказывались, так как их проверенные годами и наукой методы на моих детях не работали. До сегодняшнего дня я был уверен, что справляться с Егором и Стасом могут лишь двое: я и моя мать. Однако, залетная нелегальная горничная смогла меня удивить. Ясное дело, я не упустил шанс.

Подумаешь, небольшой шантаж и последующий подкуп. Приходилось делать вещи и похуже. Зато теперь, пока мать в отпуске, одной головной болью меньше. В целом я доволен. Анастасии удалось уже в первый вечер справиться с близнецами, вымыв их и уложив спать. Без скандалов, без угроз и постоянного паломничества: попить, пописать, покушать и так по кругу. Так что в профессиональной пригодности Птичкиной сомнений не имеется.

У нее только один недостаток: моя новая няня отбитая на всю голову. Вообще не предугадать, какие мысли крутятся в ее прекрасной, но полной тараканов голове. Отчебучивает она похлеще любого пьяного деда на вечеринке. Вот и сейчас зарядила мне в нос, благо не сильно, а сама рухнула на пол, крутанувшись. Зачем — вопрос риторический. Разве так сложно было дождаться, пока я положу ее на кровать?

Я ж не маньяк, безо всякой подоплеки ее нес. Видно же, как вымоталась к ночи. И что-то исконно мужское внутри взыграло, захотелось по-рыцарски поступить. А может ее тонкий терпко-медовый запах подействовал. Напомнил детство, деревню, ту особенную беззаботность, приправленную абсолютным железобетонным ощущением счастья.

Впрочем, неважно. Пчелкина не оценила. Вот теперь и хнычет, сидя на полу и демонстрируя поврежденную коленку. А ножки, надо сказать, у нее что надо. Эдакий бонус мне за страдания. И если она надеется, что я благородно не воспользуюсь случаем, то пускай держит карман шире. Я не такой идиот, чтобы игнорировать подвернувшиеся возможности.

— Жить будешь, красавица, — резюмирую. — А если сейчас намажем мазью, то еще и без боли. Так что я за аптечкой, а ты снимай колготки, Пчелка.

Глава 13

«В смысле, снимай колготки?» — возмущенный крик застревает в горле. Потому что Демид Анатольевич, демонстрируя широкую спину удаляется. И не в закат, как я бы могла помечтать, а всего лишь за аптечкой.

— Ага, щас, разбежалась! — цежу раздраженно себе под нос.

В этом доме я обязана с детьми управляться, а не выполнять абсолютно все требования ненормального хозяина. Особенно — такие, с раздеванием связанные! Так что фигушки этому Хрусталеву. Пускай каких-нибудь эскортниц за коленки трогает, а я девушка честная и свои конечности кому попало позволять лапать не собираюсь!

Пока я сижу на полу и гоняю в голове воинственные мысли, Демид успевает вернуться. В его крупных руках тюбик с мазью выглядит совсем игрушечным. Пугающе игрушечным, я бы добавила. И пальцы такие… ловкие. Крутят тюбик быстро и безошибочно. Играючи. Страшно подумать, на чем он их натренировал.

Адреналин в крови подскакивает, а вместе с ним и я. Боль в колене уже не такая страшная, или просто заглушается эмоциями. Пячусь от Хрусталева.

— Сейчас мы тебя, Пчелка, обработаем как следует, — в его глазах пылает огонь предвкушения.

— Не… не надо меня обрабатывать, — язык не слушается. Хорошо хоть ноги еще кое-как держат, позволяя стратегически отступать. — П-пожалуйста.

К сожалению, мое везение не длится долго. Почти сразу я натыкаюсь на кровать и падаю на нее спиной. Ноги позорно взлетают вверх. Собираюсь с силами и начинаю отползать. Что угодно, лишь бы держаться подальше от босса с маньячными намерениями.

— Молодец, так и правда будет удобнее, — Демид хвалит. А в следующую секунду хватает меня за лодыжку и медленно, со вкусом тащит на себя. — Ты почему еще не разделась?

Да будь моя воля, я бы в космонавтский скафандр залезла и парой одеял укуталась поверх!

— Не собираюсь я перед вами раздеваться! — пыхчу, всеми силами пытаясь выдернуть конечность из варварского захвата. — Ни. За. Что!

Бесполезно. Хрусталев вцепился как клещ. Ему мои попытки, что комариное жужжание — шуму много, а толку нет.

— Да не ерзай ты, — прикрикивает. — Только себе хуже сделаешь.

А имеется у мироздания такой вариант, когда Демиду становится плохо, а мне хорошо?

— Пчелкина! — уже жестко. Давая понять, что игры кончились. — От колготок сама избавишься или мне рвать?

— Вы их покупали, чтобы рвать? — требую строго, используя чеканный учительский тон.

Нет, ну вывел! Я тут с хлеба