— Никит, спасибо, — Марк прервал его, чувствуя, как по лицу разливается краска стыда. — У меня и на гражданке всё отлично. Я работаю в хорошем ресторане… Работал. — Он замялся, сжимая трубку. Рассказывать о сегодняшнем унижении не было ни малейшего желания, а этот шебутной, как шпиц, обязательно начнёт копать. — Я собрался на охоту, давай обсудим твоё предложение через пару деньков. Хочу холодильник дичью забить.

— Эх, ты в своём репертуаре, — с театральным вздохом протянул Никита. — Наверняка опять хотел впечатлить тех снобов нормальной едой, а они морду воротят… Ладно, молчу, молчу. Удачной охоты! У меня как раз через пару дней выходной, забегу? Обожаю твою стряпню! Так, всё, договорились. В пятницу, в шесть, я у тебя. Чао!

Никита отключился в своей фирменной манере, не оставив Марку ни шанса на возражения.

«Пара дней… — с лёгкой досадой подумал Марк, откладывая телефон. — Ну хоть косулю за это время поймать должен».

***

Несколько часов в пропитанной запахом затхлости и дешёвого табака электричке показались каторгой. Утренний инцидент оставил в душе Марка куда более глубокий и болезненный след, чем он предполагал. Вместо того чтобы предвкушать охоту, мысленно продумывая рецепты из будущей добычи, он снова и снова, как заевшую пластинку, прокручивал в голове случившееся: мерзкую, искажённую злобой ухмылку Дмитрия, растерянную досаду Игоря Геннадьевича, шокированное, сочувственное молчание коллег.

«Всё сделал верно, — пытался он убедить себя, глядя в мелькающие за окном берёзы. — Нечего было оставаться в том змеином гнезде».

Эти навязчивые мысли не могли заглушить ни визгливые подростки, ни крайне «ароматный» бородатый дед в вагоне, ни фальшивящий гитарист, с тоской в голосе обходивший пассажиров с протянутой рукой.

Наконец дребезжащие, хриплые колонки объявили нужную станцию — Глебовка. Несколько покосившихся от времени домов, унылая платформа. Место, куда горожане приезжали пожарить шашлыки или вскопать грядки. Тишина и спокойствие, которые он так искал.

Марк автоматически проверил снаряжение: пара охотничьих ножей в ножнах на поясе, несколько метательных кинжальчиков в специальных пазах на груди, свёрнутое в пластиковом пакете разрешение, фляжка с ледяной водой. Всё, что нужно, чтобы провести в лесу несколько дней наедине с собой.

Да и лесом это место назвать было сложно. Скорее, большая роща. Невысокие берёзы, липы и тополя оставляли много простора, кустарники росли островками, не создавая непроходимых, мрачных зарослей. Но для его целей это место подходило идеально.

Вдохнув полной грудью свежий, смолистый воздух, Марк шагнул в это зелёное царство, оставляя за спиной шум и неудачи города.

***

Несколько часов спустя он уже крался по опушке, сливаясь с тенями, выслеживая зайца. «Где один, там и другие», — пронеслось в голове. Он двигался бесшумно, как призрак, стараясь не спугнуть зверька, методично обгладывавшего кору молодого деревца. В его движениях была та же плавная точность, что и на кухне.

«Разделать, замариновать с той душицей, что видел неподалёку, дать пропитаться и запечь на углях», — мысленно представил Марк, уже чувствуя вкус дымного, сочного мяса. Ужин обещал быть отменным. Он даже на мгновение позволил себе помечтать, как однажды, в своём ресторане, сможет передать гостям этот уникальный, дикий вкус, рождённый не на бездушной плите, а на живом, трескучем огне.

Негромкий, чёткий хруст сучка привлёк внимание Марка и зайца одновременно. Из-за соседнего куста выпрыгнул ещё один зверёк, более мелкий и юркий. «Зайчиха. Самка, мясо нежнее». Резкий, отработанный взмах рукой — и пара метательных кинжалов, сверкнув на солнце, молнией впилась в цель. Трогать старого, жилистого зайца Марк не стал, к чему это жёсткое мясо, когда есть такая дичь?

Его действия не остались незамеченными. Старый заяц метнулся прочь, а Марк медленно подошёл к зайчихе, наблюдая, как угасает жизнь в её тёмных, широко раскрытых глазах. Лёгкая тяжесть легла на сердце.

— Прости, подруга, — мысленно прошептал он, проводя ладонью по ещё тёплому боку. — Таков закон. Съешь или будь съеден.

Опытной, уверенной рукой он освежевал тушку, аккуратно отделил шкурку и выпотрошил её, стараясь не повредить желчный пузырь. Найдя поблизости пучок душицы и дикого лука, он тщательно натёр мясо, втирая в него крупную соль и размятые пальцами ароматные листья. Терпкий запах трав смешался со сладковатым духом свежей крови и влажной земли - древний, знакомый до мелочей ритуал.

Закончив, Марк подвесил тушку на высокой ветке, подальше от назойливых муравьёв. Взобравшись следом, чтобы надёжнее закрепить добычу, он с высоты бросил рассеянный взгляд на соседнюю поляну и замер, как вкопанный. Среди привычной, спокойной зелени пульсировало странное, неестественное свечение. Явление, которому здесь, в этом мире, просто не было места. Закончив с узлом, он без лишних раздумий спрыгнул вниз и направился проверить, что это за диковина.

***

Выйдя на поляну, Марк сразу увидел источник свечения. Провал. Портал. Название не имело значения, но он видел нечто подобное в играх своей юности — разрыв в самой ткани реальности. Аномалия обладала странным, почти физическим притяжением, словно беззвучно, но настойчиво взывая: «Войди».

Сохраняя ледяное, армейское спокойствие, Марк бесшумно, как тень, осмотрел поляну и ближайшие окрестности. Внешне всё казалось обычным, но это был обман. Трава у входа в провал была примята, а опытный взгляд бывшего солдата сразу выхватил подозрительный, неестественный бугорок у самого края.

Медленно приблизившись на корточках, Марк кончиком ножа поддел странную кочку. Под тонким слоем земли и опавших листьев оказался заточенный кол, покрытый липкой, отдающей гнилью слизью. Примитивная, но смертоносная ловушка. Установленная так, чтобы любой, кто поспешит шагнуть в портал, неминуемо наткнулся на него.

«Ага… Провал, ловушка, притоптанная трава… — в голове сложилась простая и безрадостная картина. — Если это то, о чём я думаю, то внутри явно не ждут гостей с распростёртыми объятиями».

Спокойствие, с которым он анализировал ситуацию, поразило даже его самого. Годы службы вбили в него железное правило: сначала убедись в отсутствии противника, оцени угрозу, потом задавай вопросы.

Вблизи провал оказался затянут переливающейся, будто масляная плёнка на воде, пеленой. Она мерцала, притягивая взгляд. «Интересно, а что, если…» — он осторожно, почти с научным любопытством, прикоснулся к ней подушечками пальцев.

Мир перед глазами мигнул, словно гаснущий экран.

Очнулся он в полной, давящей темноте, если не считать тусклый, дрожащий свет, лившийся из овального прохода позади — того самого, что вёл в его родной, привычный лес. Инстинктивно Марк шагнул назад, к спасению, но на этот раз упругая, невидимая плёнка барьера с силой оттолкнула его, словно незримая